Хорошее начало для сотрудничества…
Что ещё сказать?
Молча смотрю на него, не веря в то, что он действительно сейчас меня отчитал. По сути, ни за что.
И хоть я понимаю, что самым правильным сейчас будет извиниться или просто промолчать, но чувство несправедливости не позволяет сдержаться.
-- Я просто привыкла тратить своё время более рационально.
Только после этих слов Караев отрывает взгляд от бумаг и переводит его на меня...
Визуал. Мила
Глава 2
Мила
Его взгляд, словно ледяной душ, окатывает меня с головы до ног.
Доктор Караев ничего не отвечает. Он просто смотрит. И этого вполне достаточно, чтобы заставить меня почувствовать себя самой никчемной стажеркой на планете.
Его глаза – темно-карие, глубокие, проницательные – в этот момент кажутся хищными. Они сканируют меня сверху вниз, словно ища изъян в моей униформе или, что ещё хуже, в моём профессионализме.
Его брови сдвинуты к переносице, создавая хмурую складку, которая заставляет меня внутренне съежиться.
Я чувствую, как под этим «сканером» у меня начинают потеть ладони.
Его взгляд не продиктован злостью. Нет, он гораздо хуже.
Это взгляд разочарования, недовольства, легкого презрения.
И эта мысль жжёт меня изнутри, как раскаленное железо.
Как никогда чувствую себя уязвимой, как будто мои неминуемые в будущем ошибки и промахи написаны сейчас на моем лице большими буквами.
Я стараюсь держаться ровно, хотя внутри меня всё дрожит. Пытаюсь сохранять профессиональное выражение лица, но ощущаю, что румянец заливает щеки, выдавая моё волнение.
Взгляд Караева заставляет меня чувствовать себя мелкой и никчемной, словно я мешаю ему работать. Будто я вовсе недостойна находиться в его присутствии.
-- Ещё и дерзкая.
Внезапная робость сменяется негодованием.
Такое чувство будто я пришла сюда лишь для того, чтобы Караев имел возможность лично высказать своё нелестное мнение обо мне.
Молча прожигаю его взглядом, всё больше уверяясь в том, что вряд ли сработаюсь с ним.
-- Только из уважения к Владимиру Аристарховичу я сейчас не укажу тебе на дверь. – говорит он, откидываясь в кресле. – Но запомни на будущее: даже малейшего опоздания я не приемлю. Как и дерзости.
Закрадывается запоздалая мысль о том, что его молчание и полный игнор были некой личной проверкой, которую я с треском провалила.
Дальше Караев снимает трубку внутреннего телефона и нажав несколько кнопок ждёт пару секунд, после чего говорит:
-- Ирина Андреевна, зайдите. – короткий приказ, после которого он кладёт трубку и снова смотрит на меня.
Мне нужно ему что-то сказать, но что?
Мне кажется, что проявить сейчас слабость при Караеве это всё равно что подписать себе приговор.
Работа под его руководством хоть и является лучшей для меня на сегодняшний день, но явно не предел моих мечтаний. Поэтому стелиться ковриком у его ног я точно не буду.
-- Ирина Андреевна, перед вами Камила Коган. – представляет он меня вошедшей в кабинет женщине. – Введите её в курс дела и по пунктам объясните, что входит в её обязанности.
Он делает короткую паузу, которая невыносимо давит на меня.
-- Через неделю я лично приму у тебя что-то вроде экзамена. Поблажек от меня не жди. Малейшая ошибка или сомнение с твоей стороны, и мы попрощаемся. – бескомпромиссно заявляет он.
Крепко сжимаю кулаки удерживая себя от едкой реплики.
-- Камила, ты меня поняла? – обманчиво миролюбивым тоном интересуется Караев.
-- Да, Амир Имранович. – отвечаю ему тем же.
-- Свободна! – бросает он и снова возвращает всё своё внимание лежащим на столе бумагам.
Выхожу вслед за Ириной Андреевной из кабинета.
-- Что ты такого натворила, что он рычит с самого утра? – шепотом спрашивает она у меня, пока мы идём по длинному коридору.
Тяжело вздыхаю и коротко пересказываю недавние события в кабинете Караева.
-- Во дела. – всё что она отвечает.
Понимаю, что обсуждать поведение руководства не принято, поэтому спокойно отношусь к отсутствию комментариев со стороны главной медсестры.
Дальше я, забыв на время об утреннем неприятном инциденте, включаюсь в рабочий процесс, за которым по большей части наблюдаю со стороны, периодически для себя делая заметки в блокноте.