Останавливаюсь у её палаты и смотрю на дверь, как на портал в другой мир, ей богу…
Идиотизм полнейший.
Что со мной творит эта девчонка?
Её палата индивидуальная, и хоть я не обычный визитёр, но всё равно даю о себе знать и пару раз стучу в дверь.
Вхожу внутрь, не дожидаясь ответа.
Мир мгновенно сужается до узкой полоски света, проходящей между нами. Все звуки глохнут, словно кто-то убавил громкость до нуля.
Есть только она.
И её взгляд, проникающий в самую душу.
Секунда растягивается в вечность. Каждая молекула воздуха сейчас вибрирует от напряжения.
Игнорируя внутренний раздрай, шагаю к кровати. На которой, растеряно глядя на меня, сидит Камила.
-- Добрый день. – стараюсь придерживаться положенного официального тона. – Как самочувствие?
Камила внимательно следит за тем, как я подхожу к столу и ставлю на него принесённый пакет.
-- С аппетитом как? – продолжаю я, словно не замечая некой неловкости, висящей в воздухе.
-- Здравствуйте, Амир Имранович. Всё хорошо.
До зубового скрежета хочется услышать из её уст своё имя. Без положенного по статусу отчества.
Беру стоящий у стены стул, ставлю его напротив кровати и присаживаюсь.
Смотрю на эту милую девочку и пытаюсь хоть немного понять, что со мной творится.
-- Рассказывай, как проходит реабилитация. – усиленно держу маску непринуждённости.
Камила непроизвольно стягивает на груди полы свободной кофты, пытаясь максимально от меня закрыться и начинает говорить.
А я маниакально внимаю каждому её слову.
И совершенно не из-за профессионального интереса...
В какой-то момент кажется, что она видит меня насквозь. Знает все мои тайные мысли и желания.
В тёмных зрачках мелькает искра.
Интерес?
Симпатия?
Или я просто хочу видеть то, чего нет?
Внутри меня борьба…
Разум отчаянно требует остановиться. Не делать глупостей и подумать о последствиях.
А душа сопротивляется, просит позволить себе почувствовать… понять, как это бывает...
Мне кажется, что она чувствует то же самое. В глазах Камилы я вижу отражение моей собственной борьбы.
Наверное, именно сейчас, в эту самую секунду, я чётко осознаю, что невидимая грань мною пройдена и уже ничего не будет как прежде…
Глава 15
Мила
Окидываю взглядом палату и убедившись в том, что ничего не забыла выхожу вслед за папой.
По пути прощаюсь с медперсоналом, принимая от них пожелания скорейшего выздоровления.
По правде сказать, чувствую я себя прекрасно, так будто и не было никакой операции. Хотя прошло всего пять дней.
Солнце бьёт в глаза, как только мы выходим на улицу, и я жмурюсь. Позади пять дней проведённых в компании капельниц, таблеток и запаха дезинфекторов. И тоски по домашней еде, любимой постели и… просто тишине моей комнаты.
Папа, как всегда, само спокойствие и забота, держит меня под локоть, контролируя каждый шаг пока спускаемся по лестнице.
-- Осторожно, дочка, не спеши. - предупреждает он, хотя я и так иду, еле передвигая ноги.
Воздух кажется пьянящим, таким свежим и чистым после больничного. Замечаю, что листвы на деревьях за эти дни стало больше. Весна основательно вступила в свои права, хотя тепла как такового ещё не ощущается.
У основания лестницы папа останавливается и оглядывает меня с беспокойством.
-- Ну, как ты? Не кружится голова?
-- Всё нормально, пап. - улыбаюсь ему. – Домой хочу.
И это правда.
Очень хочу.
Он облегченно вздыхает и ведёт меня к машине, припаркованной неподалеку. Наша старенькая, но надежная «хонда» как всегда сияет чистотой.
Папа открывает передо мной пассажирскую дверь и бережно помогает усесться на сиденье. Подкладывает под спину мягкую подушку, чтобы было комфортнее.
-- Так нормально?
-- Да, спасибо, пап. - говорю, устраиваясь поудобнее. – Ты самый лучший.
Он довольно улыбается и закрывает за мной дверь. Затем обходит машину, садится за руль и запускает двигатель.
В салоне пахнет кожей и чем-то родным, домашним. Чувствую себя в безопасности, словно вернулась в детство.
Машина трогается с места, и мы медленно выезжаем с территории больницы.
Я откидываюсь на спинку сиденья. На душе становится тепло и спокойно от осознания что наконец-то еду домой.
За окном мелькают знакомые пейзажи. Солнце, словно решив компенсировать пять дней больничной блеклости, лупит нещадно в глаза.