Ничего не отвечаю, продолжая пить кофе.
-- Поверь, ни тебе, ни, тем более, мне это не нужно. – она отодвигает тарелку и пристально смотрит на меня. – Мы уже слишком долго вместе.
Аргумент не выдерживает никакой логики, но я не спорю. Понимаю, что Лиле нужно пройти все стадии принятия. А для этого нужно время.
-- Этот брак не принёс нам счастья. – говорю как есть.
На что она начинает слишком неестественно смеяться.
-- Караев! Ты ли это? Ты правда заговорил о счастье? Быть того не может. Я всегда думала, что для тебя это пустой звук. Ты же бесчувственная машина! – начинает заводиться она.
Я молчу, давая ей возможность высказаться.
-- Да ты к пациентам своим с большим теплом относишься чем к кому-то из своих близких.
Понимаю, что разговор идёт не туда и его пора заканчивать.
Встаю из-за стола, мою кружку в раковине и иду на выход из кухни.
-- Не смей так поступать со мной, Караев! Развода не будет! – летит мне в спину.
Ничего не отвечаю, понимая, что нам обоим нужно время.
Чтобы успокоиться и смириться с неизбежным…
Глава 17
Мила
Две недели дома пролетели слишком быстро. Как в тумане. Под одеялом, с чашкой горячего чая в руке и сериалами, от которых, откровенно говоря, уже рябит в глазах. «Больничный» вроде всё равно отпуск, но какой-то вымученный.
А завтра уже понедельник...
В животе поселилась неприятная тяжесть. С одной стороны, я соскучилась по коллегам, по уже ставшему привычным ритму жизни, по чувству удовлетворения, когда занимаюсь любимым делом. С другой – меня парализует страх.
И имя ему - Караев.
Я понимаю, что это максимально глупо, но я боюсь встречи с ним.
До колик под рёбрами боюсь.
Хотя точно объяснить природу своего страха я вряд ли смогу.
Две недели я провела в тесной беседе с собой, анализируя наше с Караевым общение. Насколько я поняла из случайно услышанных о нём разговоров, Амир Имранович далеко не дамский угодник.
Серьёзный, целеустремлённый, властный. Не романтик и не тот, кому нужны интрижки на стороне.
Тогда почему?
Можно тысячу раз убеждать себя в том, что я всё придумала, но то его сообщение с пожеланием сладких снов… его простое Амир…
Разве это не прямое проявление симпатии с его стороны?
В памяти рисуется воспоминание о том, как я трясущимися руками удаляла его сообщение и отправляла неизвестный номер в блок...
Бросаю взгляд на часы. Почти семь утра. Можно было бы ещё поспать, но от внутренних переживаний точно уже не усну.
Встаю с кровати, включаю свет и смотрюсь в зеркало. Бледное лицо, круги под глазами. Вроде бы отдохнула, но почему-то чувствую себя ещё более уставшей, чем до больничного.
Как теперь смотреть в его глаза? После…
Смогу ли я и дальше делать вид, что ничего не замечаю?
Я так надеялась, что эти две недели помогут мне разобраться в себе, понять, как вести себя дальше. Но я только ещё больше запуталась.
Завтрашний день – как экзамен, к которому я не готова.
Экзамен, от которого без преувеличения, зависит моё будущее.
Мне очень нужна эта работа. Год реальной практики, после которой мои шансы поступить на бюджет в Медицинскую академию увеличатся в несколько раз. Именно так утверждает Владимир Аристархович, преподаватель медколледжа, который как никто другой верит в меня. Именно он поспособствовал тому, чтобы после окончания колледжа я работала под руководством Караева.
В бесконечных раздумьях иду в ванную умываться. Привожу себя в порядок и захожу в кухню, которая встречает меня как обычно запахом свежесваренного кофе и утренним светом, пробивающимся сквозь жалюзи.
Родители уже тоже тут. Но стоит мне войти и я понимаю, что что-то не так.
В воздухе висит слишком ощутимое напряжение.
Мама обычно бодрая и улыбчивая по утрам, сейчас молча стоит у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Отец ссутулившись, с непроницаемым выражением лица, сидит за столом. Я привыкла к тому, что в это время они обсуждают новости или планы на день. А сегодня полная тишина. Зловещая, давящая.
-- Доброе утро. – здороваюсь, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.
В ответ лишь короткие кивки.
Беру кружку, наливаю кофе. Сажусь за стол и пью его, поочерёдно бросая взгляды на родителей.
Память тут же подкидывает воспоминания последних двух недель. Сквозь стены моей комнаты, в ночной тишине, пробивались обрывки их ссор. Раньше такого не было. Никогда. Мои родители всегда были эталоном гармонии, взаимопонимания и какой-то нереальной любви.