А сейчас…
Сейчас они похожи на незнакомцев, живущих под одной крышей.
Что происходит?
Несколько раз я порывалась поговорить с ними, спросить, что случилось. Но меня каждый раз останавливал детский страх. Я боюсь даже думать о том, что мир, который я так люблю, может рухнуть.
Их напряжение, молчание и редкие, холодные взгляды друг на друга – всё это просто кричит о серьёзных проблемах.
Ставлю кружку на стол. Меня тошнит от одной мысли, что этот уютный, родной дом может перестать быть таким.
-- Все в порядке? – спрашиваю, нарушая тишину. Голос проседает, выдавая моё волнение.
Мама вздыхает и оборачивается. В её глазах усталость и печаль. Отец поднимает на меня взгляд, смотрит растеряно и… виновато?
-- Да, милая, всё хорошо. – отвечает мама.
Я ей не верю, но киваю, не желая докапываться до истины.
-- Ты как? Готова вернуться к работе? – меняет она тему, которую я с радостью поддерживаю…
Последнее воскресенье моего больничного проходит в какой-то суете. Вчерашняя свобода и безделье уже не радуют, а завтрашняя перспектива встречи с Караевым давит на грудь неподъёмным грузом.
На улице весна, прекрасная погода. Люди гуляют, радуются жизни. Но выходить из дома совсем не хочется. Остаток дня провожу в домашних заботах.
Вечером спать ложусь пораньше, но уснуть быстро не получается. Снова ворочаюсь, перебирая в голове все возможные сценарии завтрашнего дня.
К собственному удивлению, утро понедельника встречаю уже с более позитивным настроем. На работу собираюсь, стараясь ни о чём не думать, дабы поддержать слишком хрупкое чувство внутренней гармонии.
На работу меня подвозит папа. Обычно он этого не делает, но сегодня, видимо, решил сделать исключение.
Едем молча, слушая тихую музыку по радио. Я смотрю в окно, наблюдая за проплывающими мимо домами, деревьями, людьми.
Подъехав к больнице, папа паркует автомобиль на обочине.
-- Хорошего дня, дочка. – желает мне с улыбкой на лице.
-- Спасибо. – благодарю его и попрощавшись выхожу из машины.
Пока иду ко входу в здание, вдыхаю поглубже, стараясь унять нервную дрожь. Прохладный утренний воздух обжигает лёгкие, но это даже приятно – хоть какое-то ощущение реальности.
Стеклянные двери привычно разъезжаются в стороны, впуская меня в этот знакомый, но будто бы немного чужой мир.
В нос ударяет запах лекарств, хлорки и… чего-то ещё, неуловимо больничного, что въедается в кожу, в одежду, в сознание. Этот запах – как визитная карточка моей жизни. Напоминание о том, где я нахожусь и зачем.
Прохожу мимо регистратуры, по пути здороваясь с девушками за стойкой.
Дальше – длинный коридор, гулкий от шагов и голосов. Мимо идут врачи в белых халатах, медсестры с тележками, пациенты с бледными лицами. Все спешат, все чем-то заняты.
В раздевалке встречаю девочек медсестёр, с которыми работаю. Обмениваемся приветствиями, с улыбкой слушаю о том, как им меня не хватало эти несколько недель. Уверена, что преувеличивают, но всё равно приятно.
Переодеваюсь, достаю из сумки папку с некоторыми своими документами и вместе с девочками выхожу в коридор.
-- Ты теперь неделю на «облегченке» будешь? Или дольше? – спрашивает Маша, имея ввиду мой временный перевод на легкий труд после больничного. - Не знаешь ещё?
-- Нет. – неопределённо пожимаю плечами.
-- Ты сейчас к Амиру Имрановичу? – кивает на папку в моих руках.
У меня только от упоминания его имени случается мгновенный приступ тахикардии.
Не отвечаю, просто киваю.
-- Ну ладно, в обед ещё посплетничаем. – девочки идут дальше по коридору, а я сворачиваю в ту сторону, где расположен кабинет Караева.
И чем ближе подхожу, тем сильнее поддаюсь волнению. В висках стучит так словно кто-то бьёт в барабан, заглушая все остальные звуки. В голове полнейшая неразбериха. Мысли мечутся, как испуганные рыбки в аквариуме. Пытаюсь взять себя в руки, успокоиться, но все попытки тщетны.
Останавливаюсь напротив двери его кабинета и шумно выдохнув стучу.
Но в ответ тишина.
Снова стучу, результат тот же.
Нерешительно дёргаю ручку и понимаю, что дверь заперта.
Молча радуюсь тому, что получила временную отсрочку перед встречей с ним и иду в отделение. Чуть позже от Ирины Андреевны узнаю, что Караев до обеда будет отсутствовать по рабочим вопросам.