Я стараюсь не показывать своих эмоций, но сердцебиение заметно участилось, а в ладонях появилось неприятное покалывание.
-- Добрый день. – здороваюсь я, и пытаюсь обойти его.
Я хоть и не смотрю на него, но слишком отчётливо чувствую на себе его взгляд. Словно он прожигает меня им насквозь. Это вызывает во мне неприязнь, которая с каждой секундой становится всё сильнее.
Почему он так на меня смотрит?
Что за высокомерие в его глазах?
Неужели он правда считает себя кем-то выше остальных?
Делаю неловкий шаг в сторону, и нога подворачивается. Я бы однозначно упала, если бы Караев не среагировал: молниеносно выставив руку, подхватил меня.
От неожиданности замираю в его руках. Окружающее пространство погружается в давящую тишину, нарушаемую лишь моим учащенным дыханием и отбойным молотком вместо сердца.
-- Спасибо. – голос хрипнет.
-- Вы как обычно нерасторопны, Камила Коган. – его голос полон сарказма. – Операционная готова?
Он задаёт вопрос, так и не отпустив меня.
Я стараюсь сохранить видимость спокойствия.
Но внутри вся горю от негодования.
Почему я должна терпеть его хамство?
Кто он такой, чтобы вот так со мной разговаривать?
-- Операционная готова, доктор Караев. – отвечаю я, стараясь говорить как можно более ровным тоном и упираясь в его грудь двумя руками освобождаюсь из захвата.
-- Пригласи Инну, пусть всё проконтролирует.
Я ведь и так знаю, что контроль ассистирующей медсестры — это обязательный пункт протокола подготовки операционной.
Тогда почему его слова меня так сильно сейчас задевают?
В течении следующего часа я стараюсь не думать о стычке с Караевым.
Выполняю свою работу, но его образ всё время стоит перед глазами.
Я понимаю, что не должна поддаваться на какие-либо провокации с его стороны, но совершенно не понимаю почему вновь и вновь делаю это.
А ещё я трусливо опасаюсь, что буду присутствовать на проводимой им операции. Знаю, что это неизбежно, но малодушно надеюсь на небольшую отсрочку.
Весь день для меня проходит в напряжении.
Я присутствую на двух операциях, но, к моей огромной радости, с Караевым ни на одной из них не пересекаюсь.
Вечером успеваю успокоиться и отчитать себя за предвзятое отношение к Амиру Имрановичу.
Собственно, с чего я взяла что он как-то ко мне придирается?
Я изначально негативно восприняла его, отсюда и тянется клубок недопонимания с моей стороны.
Проведя с собой нравоучительную беседу, заметно успокаиваюсь.
-- Мила, тебя Амир Имранович к себе вызывает. – говорит мне Маша, входя в сестринскую.
Она даже не взглянула на меня, бросив фразу на ходу, словно это обыденность. А для меня… для меня это как гром среди ясного неба.
На мгновение забываю, как дышать.
Мне кажется, я знаю для чего он меня вызывает.
Он обещал принять у меня личный экзамен, который отсрочился ввиду его отсутствия.
Как я могла об этом забыть?
Выхожу из сестринской и направляюсь к его кабинету.
Каждый шаг сейчас будто путь на эшафот.
Я ощущаю, как потеют ладони и дрожат пальцы, как учащается дыхание.
И чем ближе я подхожу к его кабинету, тем сильнее становится моё волнение.
Меня это жутко раздражает.
В мыслях рисуется образ его, сидящего за своим столом.
Он ведь будет задавать вопросы…
И тут всё будет зависеть оттого, захочет он чтобы я работала в его команде или нет.
Потому что если нет – Караев найдёт вопросы, ответов на которые у меня не будет…
Глава 7
Амир
Ожидание её прихода почему-то терзает меня.
Сижу за рабочим столом, пытаясь сосредоточится на документах, но все мысли заняты сумасбродной девчонкой.
Наваждение какое-то…
Зацепила меня, словно крючком. Что-то в ней есть такое, что отличает Камилу от всех остальных. То, что вызывает во мне раздражение, но в то же время и какое-то необъяснимое притяжение.
Пытаюсь понять, что именно меня так в ней привлекает.
Её дерзость?
Острый язык?
Её непримиримость?
Или, возможно, всё вместе?
Она не смотрит на меня снизу вверх, как все остальные.
Спорит со мной. Сама того не понимая бросает мне вызов. Не боится меня. И это, признаться, забавляет.
Обычно меня раздражает любое проявление неповиновения со стороны подчиненных. Я давно привык к тому, что все мои распоряжения исполняются беспрекословно, что все смотрят на меня с уважением. Как бы пафосно это не звучало.