Майор потёр внезапно занывший затылок и взялся за пакет с лампочками. И тут в очередной раз раздался противный голос Орловой:
— Максим! Мне тут страшно одной! И, вообще, я в туалет хочу!
Скрипнув зубами, Макс поставил пакет обратно под вешалку и пошел в дальнюю комнату.
Дочитавшись до того, что в глазах роились буквы, куда бы он ни посмотрел, хоть в окно, хоть на пол, Николай разогнул затёкшую спину и медленно закрыл очередную папку. Три таких уже отправились сегодня на шкаф, куда оперативники запихивали весть тот бумажный хлам, который и выбросить, вроде бы, нельзя, но и в сейф не засунешь, ибо нет там ничего секретного.
Едва не обрушив себе на голову всю кипу, Николай затолкал толстую картонную папку к товарками и с сомнением взглянул на две оставшиеся. Здравый смысл подсказывал, что надо сунуть их туда же, не читая, и с чистой совестью забыть про старшего прапорщика отдельного радиотехнического полка. А склонность всё делать добросовестно напоминала, что как раз на последней страничке может оказаться искомая зацепка.
В конце концов, капитан выбрал компромисс: просмотреть содержимое, но завтра. Сегодня мозг уже не желал воспринимать информацию, поданную в печатном виде. Да, к тому же, чем ближе к вечеру, тем сильнее нервничал капитан. Ведь к семи его ждала Лидочка, и с ней вторая попытка встретиться с чертовой ведьмой.
Плюнув на безуспешные попытки сосредоточиться на строчках недельного плана, Николай поднялся. Ничего страшного не случится, если он в кои-то веки уйдёт с работы на полчаса раньше по своим личным делам.
Через сорок минут он уже звонил в обитую зелёным дерматином дверь Лидочкиной квартиры. Хозяйка открыла мгновенно, будто ждала в коридоре.
— Проходи, — девушка быстро клюнула его в щёку. — Её еще не было.
— Может, она и вовсе не явится, — хмыкнул капитан, слегка уязвлённый таким торопливым приветствием.
— Явится. Вот увидишь. Она ещё ни разу не допустила, чтоб артефакт рассыпался.
— Что ж это за артефакт такой, который рассыпается?
— Кровные, — ответила Лидочка и вытащила из-под тонкой блузки цепочку, на которой болтались три длинных обоюдоострых кристалла.
Николай нахмурился. Он вспомнил, что такое эти кровные артефакты, и как они делаются.
— Это она каждую неделю их обновляет, что ли?
— Ну, да, — пожала плечами девушка. — Совсем помешалась на этой безопасности. Тут тебе и телепортер, и блокатор, и абсолютка. А в сумке я по её милости всегда звезду правителя и белый шум таскаю. Тебе кофе?
— Как обычно, — улыбнулся оперативник, любуясь, как девушка ловко управляется с джезвой.
— И, главное, вредина мне не показывает, как она их мастерит, — продолжала рассказывать Ида, зажигая газ. — «Тебе это будет неинтересно», вот и весь сказ. А мне интересно. Кровные артефакты — это уровень Академии, в Школе нам о таких и не рассказывали. А Рикри даже посмотреть не даёт, не говоря уже о том, чтоб объяснить, какие плетения там используются. Вредничает…
«Психику твою бережёт, — подумал Николай. Перед глазами ярко встала картина из прошлого: две узкие ладони, пробитые насквозь таким вот кровным артефактом. — Смотри, ты, какая заботливая у нас магичка, оказывается. Жаль, что заботливость у неё как-то избирательно проявляется».
— А ты что такой задумчивый? — Лидочка поставила перед ним чашку с ароматным напитком. — Волнуешься?
— С чего бы? — хмыкнул капитан. — Знакомы уж…
Он слегка покривил душой, изобразив эту беззаботную усмешку. Николай волновался. Не за себя. Сам он всегда придерживался правила — никому не навязываться. Другую болевую точку внезапно обнаружил непробиваемый оперативник. Сейчас только он мог рассказать другу, где находится та, кого тот ищет уже год. Но он не знал, к чему может привести эта встреча. Что, если вместо того, чтобы вытащить Макса из болота на твёрдую почву, чёртова ведьма утопит его окончательно?
Капитан прекрасно помнил последнюю встречу с Агафьей. Казалось, она раскаялась, поняла, наконец, свою ошибку, хочет всё исправить… А вот теперь, вернувшись, не пришла. Николай терялся в догадках, что могло вновь переменить отношение орийки. Неужели, побывав дома, она вспомнила о своём высоком происхождении и, заодно, о презрении ко всем людям подряд?
Николай долго сидел на кухне с Лидочкой, болтая ни о чём и обо всём сразу. В какой-то момент девушка спохватилась, что уже половина первого.