Полчаса спустя он уже садился в маршрутку. Только действие удерживало его на грани безумия, и он собирался действовать, пока это возможно.
Макс заскочил домой переодеться и, воспользовавшись свободной минуткой, позвонил Николаю. Тот носился по всевозможным инстанциям, собирая справки и заключения. От помощи он отказался, но сообщил, что похороны назначены на полдень завтрашнего дня. Макс уточнил, когда надо подъехать, и свернул разговор.
Быстро сжевав несколько бутербродов с подсохшим сыром, майор прикинул, что до вечерних пробок вполне успеет смотаться к бывшему парню убитой китаянки. Сморчка надо было заткнуть хоть какими-то успехами, чтобы он не начал наезжать и на Николая.
Наркомана опять не было. Да и от тех особей, что в полуадекватном состоянии сидели в единственной загаженной комнатушке, Макс ничего добиться не смог. Парня с непроизносимым именем, вроде, видели, но куда он подевался, никто не знал. Соседи тоже ничего интересного не рассказали. Только одна бабулька обмолвилась, что в квартиру напротив несколько раз наведывалась полиция. После этого майор отправился в местное отделение: возможно там знали что-нибудь о китайце.
— Ребров? — грузный начальник отделения поднялся Максу навстречу, едва тот вошёл. — Какими судьбами в наше захолустье?
— Женька? — с сомнением протянул оперативник, с трудом узнавая бывшего сокурсника.
— Что? Не узнать? — рассмеялся хозяин кабинета. — Раздобрел я тут на спокойном местечке. Да и жена кормит на убой. Да ты проходи, садись. Что у двери жмешься? Сам как? Не женился еще?
— Нет, — отозвался Макс, слегка оглушённый таким бурным проявлением радушия у парня, с которым он никогда особо не дружил. Впрочем, такое случается сплошь и рядом. Встречая бывшего одноклассника лет двадцать спустя, люди часто бросаются к нему с радостными возгласами. А ведь пока сидели в одном классе, никакого интереса друг к другу не проявляли.
— Зря, — Евгений поднялся и открыл дверцу обшарпанного сейфа. — По маленькой? За встречу?
— Извини, не могу, — отказался Макс.
— При исполнении не положено? Не загоняйся. Тут все свои, сдавать некому. А у меня коньячок качественный, никакого контрафакта.
— Не могу. Печень пошаливает. Не молодеем с годами-то, — выдал майор ставшую за последний год привычной отговорку.
— Печень — это святое, — начальник местного отделения убрал пузатую бутылку обратно в железный ящик.
— Я зачем зашел, Женя. У вас тут наркоман один тусуется. А он мне нужен.
— Сильно нужен?
— Сильно или не очень, будет видно, когда я его найду. А вот с этим наблюдаются проблемы.
— Ну, давай смотреть, раз проблемы. Как зовут, где он обретается, хоть знаешь? Или весьма расплывчато?
Макс назвал адрес и прочие данные по китайцу, которые успел собрать. Полчаса спустя он понял, что и эта ниточка ведёт в никуда. Бывший парень убитой еще две недели назад едва не загнулся от передоза, и сейчас находился в тюремной больнице. При несостоявшемся трупе нашлось несколько граммов героина.
— Облом, — проворчал майор, закрывая тоненькую папку. — И этот мимо.
— А зачем этот конченный тебе понадобился? — полюбопытствовал Евгений, глотнув минералки. — Я его помню, пару раз попадался при облаве. Не жилец.
— На мне убийство китайской студентки висит. Странное такое убийство. Вроде как ограбление напрашивается — девчонка хвасталась дорогими украшениями, их с неё и сняли. Но сережки, которые забрали — пластиковая безделушка. Грабитель не мог не заметить, что схватил пустышку. Но ни деньги, ни телефон не тронул. Вот, была мысль про отупевшего наркомана. Пока не подтвердилась.