Рикри во многом ошибалась, и в частности в том, что Максим Ребров вел спокойную, размеренную жизнь. И в его существовании хватало глубоких затянутых мутью тоски омутов. Но сегодня Макс не мог позволить себе хандрить. Похороны всегда производят на людей гнетущее впечатление. А уж похороны близких и подавно. Тётка Мария, заменившая Николаю мать, и Максу за много лет стала родным человеком.
Николай, закрыв дверь за последним гостем, залпом хлопнул стакан водки и завалился спать. За последние дни он совершенно вымотался. Майор, налив себе крепкий кофе, остался на кухне. Ехать домой было уже поздно: на общественном транспорте слишком долго, а брать машину он, выпив на поминках несколько стопок, не собирался. Но и идти спать в комнату, которую так долго занимала Агафья, Макс не хотел.
В коридоре зазвонил телефон. Решив, что это кто-то из иногородних родственников тети Маши позабыл о разнице во времени, майор спокойно поднял трубку.
— Намек понятен? — скрежетнул искаженный голос. — Надеюсь, нам больше не придется общаться?
— Ах, ты, сволочь! — рявкнул Макс, мигом припомнив слова Николая про ночные угрозы. — Я тебя за тетю Машу из-под земли достану!
Но неизвестный его уже не слышал — в ухо неслись короткие гудки.
— Кто-то звонил? — из комнаты вышел заспанный капитан.
— Ублюдок один, — буркнул Макс, всё ещё кипя от ярости. — Намекал, что это он свою грабку ко взрыву приложил.
— А, — Николай подавил зевок. — Я и сам так сперва подумал. Совпало уж очень. Но там всё чисто. Баллоны фирма привезла. Соседка видела, как тетя Маша в бумагах расписалась. Ей водила их даже в ящик под дом поставил. Но подключать они не имеют права. Да и соседка, опять же, заметила бы, если бы он что-то делал. Нет… Случайность это. Чертова поганая случайность. Совсем я тётку забросил. Вечно некогда было. Нет бы, приехать, помочь, может, и не случилось бы ничего.
Капитан опустил голову.
— Тебе не в чем себя винить, — покачал головой Макс.
— А ты-то почему не спишь? — спохватился Николай, случайно взглянув на часы. — Половина первого.
— Не хотелось, — отвёл глаза майор.
Ему не хотелось объяснять, почему он несколько часов просидел на кухне. Но тот и сам всё понял.
— В большой комнате ложись.
— Я позже. Как раз кофе налил, когда это урод позвонил. Будешь? — Макс хотел отвлечь друга от мрачных мыслей, но ничего умного в голову не приходило, мысли крутились вокруг ночного звонка и желания расквасить звонильщику физиономию.
— Ладно, — согласился капитан. — Глотну горяченького, и спать. Завтра на работу.
Пока Макс готовил напиток, Николай закурил. Он пододвинул ближе пепельницу и заметил осколок гранита возле майорской чашки.
— Откуда здесь камень? — удивленно спросил он, и уже собирался смахнуть мусор в помойку, как майор перехватил его руку.
— Ты что?! Не трогай!
— Не понял, — опешил Николай. — Макс, ты с ума сошёл?
— Извини. Это память. Агафья сделала эту штуку, — видя, что друг ничего не понимает, а то и сомневается в его душевном здоровье, майор грустно улыбнулся и объяснил. — Она сказала, что у них такие фотки. Магическое плетение, наложенное на предмет, что-то такое.
— А по-моему, это просто камень, — недоверчиво проворчал капитан, повертев осколок в руках.
— Сожми его в кулаке, — подсказал Макс. — Согрей.
— Ни фига себе, — выдохнул Николай, когда над его пальцами завис образ погибшей девушки. — Как живая…
— Угу… Только молчит, — тихо проговорил Макс.
Камушек держал друг, и лицо орийки оказалось повернуто к нему, а майор видел только прямую спину и тугой узел затылке. Ему хотелось коснуться этих волос. Он помнил, какие они мягкие, как щекочет ноздри легкий аромат меда, которым всегда пахли ее пряди. Но Макс сдержался, и приподнявшаяся рука бессильно упала на стол. Перед ним был всего лишь бесплотный мираж, нарисованный магией, и пальцам невозможно его ощутить, как бы ни хотело этого сердце.
— Как она это сделала? — нарушил тишину Николай, все ещё рассматривая фантом.
— Откуда я знаю. Магия, плетения эти орийские, — отозвался майор. — Я поначалу боялся, что он испортится, после того, как она пропала. Но, нет, ничего не меняется уже год.
— Не меняется, — повторил капитан, припоминая скупые рассказы орийки о магии. — Интересно.
— Что такого интересного?
— Да нет, просто удивительная штука.
Николай не стал посвящать друга в свои мысли. Слишком странными они были. Он прекрасно помнил, как однажды, дома у тети Марии, между ним и Агафьей зашел разговор о долгой жизни орийцев. И тогда Агафья сказала, что в момент смерти магика исчезают его последние плетения. Но камень-мираж она создала незадолго до своей гибели, а он продолжает работать, как ни в чём ни бывало. «Макс прав, и она жива? — задумался он, возвращая майору камешек. — Но я же видел ее тело. Чёрт возьми, я же сам ее хоронил… Да нет. Чушь какая-то. Хорошо, что Максу об этом не ляпнул, он тогда совсем свихнётся бы на ее поисках».