— Но кое-что ты всё-таки можешь. И выбрасывать это в Бездну — глупо.
— Я не знаю, как Коля воспримет такие умения, — призналась Ида.
— Если любит, примет тебя такой, как ты есть. А он любит, раз уж про свадьбу заговорил… Ладно, закончу свои дела в Питере, и будем тебя замуж выдавать. Надо только личину придумать подходящую…
— Какую еще личину? Ты, что, не собираешься говорить, что вы знакомы?
— Скажу. Потом как-нибудь…
Ида вдруг испуганно посмотрела на подругу:
— Подожди… Ты так от него скрываешься… Всё время какие-то отговорки… Ри, Истинный? Это Коля твой Истинный, да?
Рикри неприлично громко расхохоталась:
— Нет, милая, правильно мы тебя учиться в иняз отправили. На юрфаке тебе делать нечего, — сказала она наконец, утирая выступившие от смеха слёзы. — Чем ты меня слушала? Надо же хоть чуть-чуть факты анализировать.
— Не смейся надо мной. Ты сама виновата — совсем меня запутала. Это ты законница. А я не умею «факты анализировать». А вот то, что ты от Коли, как демон от Создателей, бегаешь — я и без всяких там фактов вижу. И как ты хмуришься каждый раз, когда мы о нём говорим — тоже. И как ты из Петербурга торопишься уехать — тоже. И…
— Ну, всё, хватит, — остановила подругу Рикри, чья веселость вновь уступила место грусти. — Будь моя воля, я бы вообще в этот город больше не сунулась. Так бы и осталась в том доме, где я тебя русскому учила. Нечего мне тут делать. Но ты-то не должна отвечать за мои ошибки, а это единственное место, где я хоть как-то могу устроить твою жизнь.
— Да за какие твои ошибки?! — возмутилась Ида. — Я сама захотела на Землю! И я бы сюда вернулась. Как я могла оставаться на Ории, вспомнив, кто я?!
— Выслушай меня, — спокойно попросила магичка. — Про мои ошибки мы поговорим как-нибудь в другой раз. Сейчас речь не о них. Ты хотела узнать, почему я так не хочу встречаться с Николаем. Или не хочешь?
— Хочу! Если только ты перестанешь говорить загадками. Я не законница, и не умею их разгадывать.
— В прошлый раз я покинула Землю очень быстро. Так было надо. А с Колей мы дружили. Уходя, я не прощалась. Я не думала, что смогу вернуться. Коля уверен, что я погибла, и он сам меня похоронил. А теперь подумай, как он отреагирует, узнав, что моя смерть — всего лишь инсценировка, что я уже столько времени на Земле, а к нему так и не пришла… Хотя бы ради того, чтобы сказать, что жива…
— А почему ты не пошла к нему? — тихо спросила Ида.
— Больше никаких «почему», — отрезала Рикри. — Ты хотела узнать, что заставляет меня избегать Николая — я тебе ответила. Как призвать для вас Узы Богов, я обязательно придумаю. И скоро я уеду из Петербурга. Это тоже не обсуждается. А теперь мне пора. Появлюсь, когда будет время.
— Ты же говорила, что у тебя свободный день, — пискнула девушка.
— Это был очень короткий день, — мотнула головой магичка.
Несколько минут спустя в ванной взвыла вытяжка, установленная специально вызванным орийкой мастером несколько дней назад. А чуть позже донёсся и громкий хлопок — знак того, что магички в квартире больше нет.
— А вот демона тебе на завтрак, а не отъезд, — проворчала Ида закрытой двери. — Если тебе дать волю, ты так и будешь носиться со своей мнимой виной перед всеми подряд. Это же надо такое придумать. Коля на неё обидится за то, что она жива! Да он обрадуется! И я тебе это докажу, Светлейшая!
Глава 24
Конец июля. Четверг
Максим Ребров проснулся под назойливый трезвон мобильного с больной головой. Не глядя нащупав на журнальном столике блистер, Макс разжевал таблетку анальгина. Бутылка минералки оказалась пустой, и майор поплёлся на кухню. Всё тело ломило. Судя по ощущениям, ночь он провел не на собственном диване, а в спортзале, причём, в роли боксёрской груши. Впрочем, мужчина не обратил на это особого внимания. Он уже привык к состоянию варёной макаронины по утрам. С тех пор, как исчезла Агафья, оно стало его неизменным спутником. Попробуй выспись нормально, когда постоянно снятся кошмары, в которых он бегает за исчезающей в последнюю секунду орийкой, и подрываешься среди ночи в холодном липком поту. А теперь к знакомому сюжету добавились еще и зловещая гвоздёвская вьетнамка, хоровод из узкоглазых жертв маньяка и громко хохочущий Сморчок. Иногда Максу даже казалось, что он попросту медленно сходит с ума, и палата с мягкими стенами гораздо ближе, чем хотелось бы. Но наступало утро, липкий пот смывали струи душа, крепкий кофе прогонял сонливость, шутки друга — тоску, и майор работал, смеялся, жил… До новой ночи.