— Сиверс! — кричу я. — Инквизитора и графа живьем брать!
Сам я уже принять участие в начавшемся избиении предателей не могу. Опускаюсь на пол и тяжело дышу.
Сиверс меня слышит. Одним ударом плашмя по голове валит на пол инквизитора, а то тот уже хотел этак бочком — бочком улизнуть, а потом без особых проблем справляется и с графом. Защищается тот умело, но уверенности в движениях нет. Понимает, что проиграл. Наконец, Сиверс выбивает из его руки меч и приставляет острие своего к груди.
Больше врагов нет. Алира довольно оглаживает себя по мощным бедрам и озирается, пытаясь найти еще кого-нибудь, кого можно было бы зарубить. Но никого не находит.
— Ричард! — бросается она ко мне. — Ты не ранен?
Я отрицательно качаю головой — даже говорить сил не осталось. И попадаю в объятия королевы. Ну и силища же у нее! Хорошо, что без доспехов примчалась, а то бы какая-нибудь травма была обеспечена. А так только лицом вжался в ее мощную грудь. Приятно пахнет. Интересно, какими притираниями (духи здесь так называются) она пользуется? Изабелла аромат жасмина любит. Знаю. А тут что-то горьковатое. Вроде полыни. Такой, как Алира, очень подходит.
Начинаем осматривать замок. Ищем по всем закуткам тех, кто мог быть причастен к попытке госпереворота. Набираем группу подозреваемых из десятка гвардейцев и пяти аристократов. Первые дежурили во дворе и, когда увидели вывалившихся из дверей замка дроу во главе со мной, Алирой и Сиверсом, сразу сдались. Вторые были не заперты и не связаны — сидели по своим покоям и, видимо, ждали, когда им доложат, что все закончилось, темный изверг маг свергнут и никакие конфискации и штрафы им больше не грозят. Впрочем, и с оружием в руках против меня не пошли. С другой стороны, это скорее свидетельствует об их трусости, чем верности. Завтра, точнее — уже сегодня, ими займется мой заскучавший палач. Его, между прочим, предатели заперли в подвале. Так что этот ценный сотрудник вне подозрений.
Освободили Рагнхильду и Гуннара. Разведчица просто искрит от злости. Ее, опытную спецслужбистку, умудрились запереть в собственной комнате во время покушения на сюзерена! Кажется, готова прямо сейчас кинуться на своих обидчиков и растерзать их.
Гуннар, не переставая, ругается. Есть, есть в местном языке сочные выражения. Зря я на него наговаривал. Просто они были раньше мне незнакомы. Надо изучить. Уверен, что пригодится.
В самом глупом положении в эту ночь оказался мой дядя Родрик. Его мы обнаружили в его комнате. Но в каком виде! Мягко говоря, не очень одетый он связан с тоже очень условно одетой служанкой. И в такой позе, что никаких сомнений, чем они занимались, когда на них напали, не возникает. Шалунишка оказался достопочтенный. Как только мы его освободили от пут, молча натянул свою сутану и отправился вслед за предателями (инквизитор и граф), потенциальными предателями (пять задержанных аристократов) и подозреваемыми в пособничестве предателям (десяток сдавшихся во дворе гвардейцев) в пыточную, чтобы, как выразился, провести первичный допрос, а утром организовать аресты остальных преступников, которые, конечно, будут еще выявлены.
В городе все, кстати, утихомирилось само собой. Пытались подручные инквизитора подбить простой народ на бунт, но жители побузили немного, да и успокоились. Ночь на дворе. Спать пора. В общем, не революция это была, а неудавшийся путч элит, поддержанный внешними силами в лице инквизитора и его помощников.
Еле волоча ноги, вернулся в покои Изабеллы. А перед ее дверью в своем модном прикиде — кальсонах и шлеме вышагивает дядюшка Гастон. То-то я его после битвы в тронном зале больше не видел. Помчался выполнять свою клятву — мечом защищать принцессу Турвальда и свою возлюбленную племянницу. Только в спальню его не пустили. Сколько он ни доказывал, что прибыл, чтобы обеспечить надежную охрану, ни уверял, что все уже закончилось и что он вместе со мной (да, именно так, а не я с ним) одержал достойную первых мест во всех летописях победу над подлыми врагами, изрубив их в неимоверных количествах, ничего не помогало. Что Эли, которой теперь нужно заглаживать свой промах, когда она Диану почти пропустила к госпоже, что дроу — ни в какую не соглашались открыть ему дверь. Так и ходил он, шлепая босыми ногами и положив меч себе на плечо.
Впрочем, не буду смеяться над чудаком. Мне он действительно этой ночью здорово помог.
Услышав мой голос, дверь тут же распахнули. И тут дядюшка, к счастью, понял, что его внешний вид — это не совсем то, что подходит для общения с тремя очаровательными девушками. Засмущался и, изобразив на пороге какой-то неимоверно куртуазный поклон, удалился.