— Да ладно, — повторил я.
Он помолчал, потом извлек из кармана отобранные у меня документы, толстым пальцем отодвинул в сторону список, полученный от доктора Хэссопа:
— Давно это у тебя?
— Со вчерашнего утра.
— Почтой получил?
— Почтой.
Юлай улыбнулся.
Слепой глаз и плоское лицо не портили его. В нем чувствовалось столько энергии, что уродом он быть не мог. В конце концов, даже Гомер никогда не рисовал киклопов уродами. Так, особая форма жизни.
— Надеюсь, список тебя развлек?
Я пожал плечами. Я никак не мог приспособиться к Юлаю, он сбивал с толку.
— Ты успел обдумать его?
— Не хватает информации.
— Да ну? — не поверил он, потом опять улыбнулся: — Ты получишь информацию. И у тебя будет время. И никто не будет тебе мешать.
Он снова улыбнулся:
— А пока сыграем в одну игру.
Я недоуменно воззрился на киклопа.
Мой взгляд его не смутил. Он сунул волосатую, как у Ровера, лапу в карман и извлек оттуда еще одну бумажку, аккуратно сложенную вчетверо:
— Держи. Это я сочинил. Сам. Для тебя старался.
— Что это?
— Держи, держи!
Единственный глаз киклопа так и сверкал.
— Ровер!
Повинуясь зову, пес вновь бесшумно встал на пороге. Густая серая шерсть на загривке стояла дыбом.
— Сядь, Ровер! А ты, Эл, разверни листок и читай вслух. Хватит сил?
— Зачем здесь пес? — спросил я вместо ответа.
— Ровер — мой Друг, — насмешливо объяснил Юлай. — Он должен знать о тебе все, он обязан узнавать тебя и по голосу, и по походке.
Я взглянул на Юлая: не сумасшедший ли он? Но нет, он не производил такого впечатления.
— Читай!
Я прочел вслух две первые строки, аккуратно отбитые на стандартном листе бумаги:
— Линди… Линди… Хоуэр… С. Хоуэр… Хоуэр-Тарт… Саути… Это что, театральные псевдонимы?
— Оставь, Эл. Не стоит шутить. Это все нормальные имена, никаких псевдонимов, и к театру отношения они не имеют. Правда, кое-что их объединяет — они все умерли. Но когда-то, Эл, это были живые люди, они и сейчас бы могли, вот как мы, сидеть себе за чашкой кофе… Читай!
— Лотти…
Что-то сбивало меня с толку.
— У этой Лотти не было фамилии?
— Наверное, была, — уже совсем сухо объяснил Юлай. — Правда, я не смог ее разузнать, прошло время… Эта Лотти была манекенщицей… Да что я рассказываю? Ты должен помнить ее.
“Я даже пугаться стал с опозданием, — слова Пана преследовали меня. — Поворот за спиной, а меня как кипятком обжигает”.
Я вспомнил маленькую манекенщицу.
Я знал эту Лотти по Бэрдокку. Правда, не знал, что она умерла.
А Линди и Хоуэры…
Конечна!
Я вспомнил и их.
Странный народ, сами лезли под пули… Там, в Бэрдокке, было достаточно погано. Мое первое серьезное дело. Но там со мной был Джек Берримен.
— Занятно? — спросил Юлай.
— Да уж.
— Читай, читай. Там дальше занятнее.
— Стенверт… Белли… Мейсон… А это кто?
— Не помнишь? Мейсона не помнишь?
— Не помню.
Я не выигрывал время, я действительно не помнил, кто такой этот Мейсон.
Юлай и Ровер, наклонив лобастые головы, с подозрением, с интересом, с ненавистью вглядывались в меня.
— Фирма “Счет”. Вспомнил? Там были заложники.
— Но их перестрелял Лендел!
— Вольно тебе вешать трупы на этого несчастного. Разве перестрелку спровоцировал не ты?
— Я был вынужден это сделать.
— А труп есть труп, — укорил Юлай. — Вынужден или не вынужден, это не имеет значения.
— Но так ты и Лендела на меня запишешь.
— А ты как думал? Он и записан на тебя.
— Он тоже умер?
— Он жив, Эл. Но лучше бы он умер.
4
“Господи, господи, господи, господи…”
5
— Керби… Галлахер… Моэт… Ким Хон… Лайбрери… Это, кажется, кличка… Сеттон…
Возможно, эти люди имели отношение к санитарной инспекции Итаки, по крайней мере, их имена стояли рядом с именем доктора Фула.
— Доктор Фул тоже умер?
Юлай кивнул.
Он смотрел на меня, как на ящерицу.
С любопытством. Несомненно, с любопытством. Но и с некоторой гадливостью.
— Тениджер… Колвин… Нойс…
Я не выдержал:
— Нойс?.. Это некорректный подход к делу, Юлай. Ты берешь все подряд имена, имевшие ко мне хоть какое-то отношение. Не знаю, правда ли они все мертвы, я такой список могу составить за пять минут.
— У меня на этот список ушло семь лет, — холодно заметил Юлай. — Не строй иллюзий, не пытайся обмануть себя, Эл, эта Нойс умерла тоже.
— Но при чем здесь я?
— Разве не ты привез ее с океана? И разве ты привез ее к себе не потому только, что нуждался в прикрытии?
Он помедлил, потом презрительно выдавил:
— Давай, вычеркивай имена. Считаешь, тот-то и тот не на твоей совести, вычеркивай. Я потом проверю. Мне даже интересно будет сравнить.