Я не побывал лишь в отделениях “Тиффани” и “Корветт”, зато “Рекорд Хантер” сразу меня привлек — не новыми музыкальными альбомами и не выставкой музыкальных инструментов, а уютным кафе; я проголодался.
Бифштекс с печеным картофелем, хлеб, сдобренный чесноком; я заказал стаканчик виски — хватит с меня вынужденных постов, тем более, что добрая половина посетителей, невзирая на раннее время, была уже навеселе.
— Ты один? Угостишь?
Я вздрогнул.
Женщине было под тридцать. Но выглядела она неплохо и держалась самоуверенно. Я покачал головой:
— Здесь рядом, в кемпинге, моя жена, служанка, собака и куча детей, я даже не знаю, сколько. Каждые два года жена приносит мне не меньше троих, такой у нее характер.
— Сколько же тебе лет? — удивилась женщина, растягивая в недоверчивой улыбке густо накрашенные губы.
— Много. Я вроде фараона, свалившегося с небес.
— Ты фараон? — еще больше удивилась она.
— В некотором смысле. Но не в том, который тебя тревожит.
Она ничего не поняла, но недовольно отдрейфовала в сторону стойки.
Я принялся за бифштекс и вновь услышал:
— Знаешь, кто мы?
Я обернулся.
Ребята хорошо выпили. Но искали они не драки, скорее, им хотелось помолоть языком. Я хмыкнул:
— Что тут знать, сразу видно — один лысый, другому жарко. Ну и денек!
Лысый обиделся:
— Ты не очень любезен.
— Зато не вру и не навязываюсь! — отрезал я. — Назови я тебя волосатым, ты бы больше обиделся. Правда?
И предупредил:
— Я здорово сегодня устал. Давайте без этих штучек — стулья, бутылки. Мне не до драк.
У них хватило ума рассмеяться:
— Похоже, ты с запада? По выговору слышно.
Я кивнул.
— Не против, мы присядем?
— Валяйте.
Они устроились за столиком и уставились на меня. Лысый улыбался на всю катушку, второй неутомимо менял платки — пот с него так и лил. Я дожевал остатки бифштекса и насухо протер тарелку корочкой хлеба. Это им понравилось.
— Знаешь, почему сегодня так весело?
— Весело? — Я удивился. — Разве?
— Это потому, что ты с запада, — сказал лысый. — Все вы там, как эти…? — Он поискал сравнения, но не нашел. Он даже взглянул на своего потного приятеля, но и тот ему не помог. — Ну да ладно… Просто сегодня вернулся Гинсли.
— Вот как? Поздравляю. Кто это?
Они переглянулись:
— Тебе ничего не говорит имя Гинсли?
— Абсолютно. — Я помахал рукой бармену: — Кофе! Двойной.
— Зря, — сказал лысый.
— Почему зря? Я всегда в это время пью кофе.
— Я о Гинсли, — пояснил он. — За здоровье Гинсли ты можешь пропустить стаканчик бесплатно. Так сам Гинсли захотел, ему тут принадлежит полгорода, а он сегодня вернулся.
Бармен принес кофе и, действительно, три стаканчика:
— Оплачено.
— Гинсли оплатил? — спросил я.
— Конечно.
— Он путешествовал?
Все трое переглянулись и с любопытством уставились на меня:
— Ну да, это вроде путешествия. Он большой путешественник, наш Гинсли. Хорошо, в этот раз он попал не в Синг-Синг, а в тюрьму Виберна. Там вокруг химические заводы, долго не просидишь. Вот он и вернулся.
— Всякое бывает, — неопределенно заметил я. — Но если вы так отмечаете возвращение Гинсли, значит, он это заслужил.
И спросил бармена:
— Где у вас телефон?
— У входа.
Я оглянулся.
У входа стояли пять столиков, и все были заняты.
— А если с удобством? Чтобы никому не мешать.
— Пройдите вон в тот коридорчик, там будет дверь. Это как бы мой кабинет, — сказал бармен не без гордости. — Но это за отдельную плату.
— Разумеется.
Кабинет оказался крошечной комнаткой, без окон. Я включил свет и поднял трубку.
Почему Юлай ни разу не назвал имени доктора Хэссопа?
“Вы познаете истину, и истина сделает вас свободными…”
Долгие гудки.
Я этого не ожидал.
Я заново набрал знакомый номер и вновь услышал долгие гудки. Даже автоответчик не включился.
Странно.
Закурив, я вернулся за столик.
— Быстро ты, — сказал потный. Это были его первые слова.
Я кивнул.
— Где ты остановился? — Они явно уже считали меня другом, Гинсли умел объединять людей.
Я пожал плечами:
— Пока нигде. Надеюсь, вы посоветуете. Что-нибудь такое, без роскоши, но с удобствами.
— “Паркер-хаус”! “Карильон”! — в один голос сказали лысый и его приятель.
Бармен покачал головой:
— Дешевле в кемпинге. Их тут много, и они полупустые. Хорошо сэкономите.
— Кемпинги, небось, принадлежат Гинсли?
— Конечно.
— Тогда я так и сделаю. А теперь по стаканчику, за мой счет. — Я взглянул на бармена: — Себе налейте тоже. Через час я попробую перезвонить.
2
На этот раз доктор Хэссоп ответил.
— Эл?!
И после короткого молчания:
— Я знал, что ты всплывешь.
— Не все утопленники всплывают.
— Это так. Но и ты не всякий. Откуда ты звонишь?