Я боялась, что Хель, которая звалась теперь Легендой, не примет ни нового названия корабля, ни нового капитана и порядков, но боялась, к счастью, зря. Мне были рады. Меня ценили, поддерживали и слушали, а я упивалась не властью, но ответственностью за всё, что с нами происходит.
– Босс, я войду? – постучав в дверь, Каспер осторожно вошёл в мою каюту, но я отметила, что он очень волнуется, торопится и, кажется, чего-то боится.
– Конечно, – я нахмурилась, закрывая книгу. – Что-то случилось?
– Хель, – прошелестел он едва слышно.
– Каспер, мы теперь не Хель, а… – но он упрямо покачал головой, закрывая волосами лицо. Когда я увидела его глаза, по коже пробежали мурашки. Не думая больше ни о чём, выскочила из каюты на палубу, едва не сбив Каспера с ног и доставая с пояса пистолет.
Подчинённые смотрели на меня глазами не то что побитых, скорее недобитых собак. Кто-то был без сознания, кто-то – в крови. Оружия у них в руках не было, в карманах, как я поняла, тоже. А напротив – человек сорок вооружённых людей, и узнавала я лишь нескольких. Мой взгляд упал на море и людей, которые сновали по кораблю вдвое больше нашего – с чёрными парусами и черепом с перекрещенными костями на них. Это было слишком странно – даже самые влиятельные банды не позволяли себе такого, скрываясь от гвардии и других преступных организаций. Череп и кости на чёрном флаге – символ пиратов, коими мы не являлись. Это всё ерунда прошлых веков. Быть постоянно на виду слишком тяжело.
Мы всегда вне закона, словно тени, скользящие между лучами света, словно круги на воде, которые можно заметить лишь с помощью удачи и лишь на несколько мгновений. Мы готовы скрываться на кладбищах и пробираться в самые глубокие чащи, только бы не попасться в цепкие лапы гвардейцев, только бы не наткнуться случайно на другую банду, которая не была бы нам рада. Да, мы – бандиты и бродяги, но действительно стоим друг друга, можете мне поверить.
Но когда опасность так близко, я беззащитна. Хочется навсегда уйти с корабля, подальше от моря, от команды и… как можно дальше от людей. От таких людей. Я знаю лишь одну группировку, участники которой могут назвать себя корсарами и рассекать море на фрегате с черепом и перекрещенными костями на парусах.
Руки предательски задрожали. Взгляды тех, кто был в сознании, обратились ко мне, и так хотелось закричать, чтобы они на меня не надеялись!
– Бросай оружие! – крикнул он, нацеливая на меня пистолет. Я пыталась что-то ещё предпринять, глаза бегали с одной части корабля к другой, но мыслей не было. Только ужас, поглощающий и сознание, и тело.
Хуже всего то, что ему бы понравилось узнать всю правду. Он получил бы истинное удовольствие, если бы вытряхнул мою голову, как чемодан, переполненный вещами. Для безумца, одержимого оружием, кровью и криминалом, это было бы лестью – увидеть внутри доверенного человека Августа Райана столько жутких мыслей, пропитанных им.
– Ариадна, – насмешливо протянул Ад. На самом деле его звали Адамом, прозвище было всего лишь сокращением настоящего имени, но мне на это было плевать, ибо имя, данное ему, характеризовало его лучше всего. Я не желала знать его истории, не желала видеть и молила о том, чтобы наши пути больше никогда не пересекались. – Рад видеть тебя снова, – добавил он, махнув рукой кому-то из своих людей, чтобы они отвели оружие. Они кивнули и снова направили пистолеты в сторону моей команды. Я сдавленно молчала, сжимая кулаки изо всех сил.
– Брось оружие, – приказал Ад, многозначительно бросив взгляд на мою команду, безоружную и беззащитную. – Ну же, будь послушной девочкой!
На самом деле, я бы убила его и не повела бровью в первые минуты. Потом мной, вероятно, овладела бы истерика, но после этого – чувство, ради которого действительно можно было бы выстрелить прямо в его сердце. Пока Ад жил на этой земле и был на свободе, я помнила о нём и не могла чувствовать себя в безопасности, даже если не было никаких угроз.
"Все демоны на земле. И если ты не борешься с ними, то сам становишься одним из них", – вспомнила я слова Орфея, которые он произнёс, не желая учиться стрельбе. Его наставником Август тогда назначил меня, а я ничего не могла сделать, потому что Орфей твердил, что ему это не пригодится.