Лунный свет упал на мое лицо, и его глаза встретились с моими. Жёлтые! Только сейчас я ясно увидела, что в его зрачках плещутся жёлтые всполохи. Я бы даже сказала – золотые.
В течение одного такого долгого мгновения мы смотрели друг на друга.
Затем он едва заметно двинул подбородком и сел в машину.
Двигатель взревел, шины заскрипели по камням, а задние фары засветились ярко-красным светом. Внедорожник развернулся и скрылся за подъездной дорожкой.
Я не понимала, что всё ещё прижимаю телефон к груди и глупо улыбаюсь, пока не услышала папин голос.
- Аннабель?- его тяжёлые, шаркающие шаги звучали уже у моей двери.
Меня охватила паника.
- Ты не спишь, моя маленькая нимфа?
Упав на колени, я засунула телефон под кровать, затем вскочила и бросилась к двери.
- Иду, папа!
С колотящимся сердцем, босая, я широко открыла дверь. И поняла, что ошиблась – папа стоял на последней ступени лестницы, а не у моей двери. Вот не даром же говорят – у страха глаза велики.
Папа выглядел помятым и усталым, но улыбнулся мне и махнул рукой.
- Не спеши, дитя. Тебе не нужно спешить каждый раз, когда я зову.
- Нет, нужно, - я бросилась к нему, схватила его за исхудавшую руку, судорожно вцепившуюся в перила. - Тебе нужно прилечь. Пойдем, я помогу тебе добраться до твоей комнаты.
Он тяжело выдохнул, но его голос прозвучал мягко.
- Ани, - но больше он ничего не сказал.
Я посмотрела в его глаза, такие же темные, как мои.
- Да, папа?
- Я не заслуживаю такой дочери, как ты, - он медленно покачал головой.
Беспокойство заглушило чувство вины, точившее меня из-за того, что я посмела ослушаться его. Воспоминание о тяжести телефона в руках жгло, как настоящее предательство. Я не знала своего таинственного дарителя. Я не знала, друг он или враг и не желала папе зла. Так стыдно мне еще никогда не было.
- Прости меня, папа.
Покачав головой, он отстранил меня.
- Тебе не за что извиняться, доченька,- тяжело дыша, он положил мою руку себе на плечо и посмотрел сверху вниз. - Думаю, пришла пора перестать беспокоиться обо мне, Аннабель.
Аннабель. Не дитя, не детка, не нимфа…
Мое сердце рухнуло вниз, когда до меня дошёл истинный смысл его слов, и разбилось вдребезги.
- Папа?- не в силах пошевелиться из-за страха разлететься на куски, я тихо заплакала. – О чём ты говоришь?
Морщины, которых было слишком много для его возраста, искривились в усталую улыбку.
- Дитя моё, я думаю, мы оба знаем, что лечение больше не работает. Мои дни сочтены, Ани.
- Нет! Нет. Не говори так. Мы вернемся к врачу. Мы получим новое лекарство. Мы…мы… найдём нового доктора…
- Прекрати, Аннабель, - папа устало похлопал меня по руке. - Я знал, что такое может случиться. Ты уже не ребенок. Я никогда не был тебе нужен по-настоящему. Ты так похожа на свою мать - умная, добрая и хорошая. Тебе так же хорошо наедине с собой, как и твоей маме. С тобой все будет хорошо, девочка моя. Я, по крайней мере, позабочусь об этом.
- Папа, нет, - судорожно смаргивая слезы, я стремительно теряла самоконтроль. Горе, с которым я почти смирилась за годы его болезни, готово было снести выстроенные мной защитные рубежи. - Еще не время уходить.
- Боюсь, я не справляюсь, милая, - отпустив руку, он кивнул в сторону моей спальни. - Сегодня поспи немного. Мы поговорим обо всём утром, когда я отдохну.
С усилием он повернулся в сторону своей комнаты.
Боль билась во мне, переполняя и выплёскиваясь наружу:
- Я не готова к этому, папа!
Его плечи опустились, и он повесил голову.
- Я тоже не готов, детка, не готов. Но я доживу до того момента, когда ты станешь женой, и с того момента твоя мать будет заботиться о тебе сверху. Впрочем, она и так всегда это делала, - не поднимая головы, папа оглянулся на меня. - Так же, как я буду заботиться о тебе, когда меня не станет.
- Папа...
Он прошел в свою спальню и закрыл дверь.
Прижав ладонь ко рту, чтобы скрыть рвущиеся рыдания, я убежала в свою комнату. Затем рухнула на кровать, и лишь тогда слезы хлынули потоком. Горькие рыдания сотрясали меня и лишали дыхания, но не избавляли от грызущей меня боли.
7
Балаур
- Я хочу знать - что мы здесь делали? – спросил я Аркеля, едва он поравнялся со мной.
Он медленно оторвал взгляд от телефона и посмотрел на меня. У всех прочих от такого взгляда затряслись бы поджилки. Но в очередной раз поняв, что меня простым взглядом не пронять, он недовольно нахмурился.