- Какого черта...- он прочистил горло. - Почему ты на полу?
- Ты смешно ругаешься… - возможно, в какой-то другой жизни я при этом кокетливо бы улыбнулась.
- Может, ты расскажешь мне, почему твой голос звучит так, будто ты выкурила пачку сигарет?
Я не удержалась и хихикнула.
- Я не курю. Совсем.
- Вот и умничка. Но пару часов назад твой голос журчал, как у ангела. А сейчас будто плачешь,- его голос стал тише. - Так скажи мне, красавица… Кто заставил тебя плакать? – и вдруг в его голосе прозвучали стальные нотки: - Кого мне нужно убить за это?
Слезы, они все равно пролились.
- Ты считаешь - я говорю, как ангел? – и, не сдержав всхлип, добавила: - И меня никто и никогда не называл красавицей.
Он вдохнул, затем медленно выдохнул.
- Вот теперь я уверен, что ты пытаешься увильнуть от ответа.
Дрожь пробежала по позвоночнику, превратилась в мурашки, пробравшиеся под кожу.
В трубке воцарилось молчание. Что? Что не так? Я привыкла все свои страхи, все переживания держать внутри себя. Он же… требовал от меня открыться ему.
Прижав телефон к уху, я выпрямила ноги и облокотилась на прохладную стену.
- Алло?- прошептала, обводя пальцем тусклый круг света, падающий из окна.
- Я здесь, - пробормотал он.
Тревога кольнула меня в самое сердце.
- Я сказала что-то не то?
- Нет.
- Но ты ничего не говоришь.
Раньше он говорил. А теперь молчит.
- Я думаю.
О, нет.
- О чем?
- О том, кого должен убить.
- Я... - я не знала, как реагировать на это заявление. В первый раз я проигнорировала его, решив, что «убить» - это просто такой оборот речи. Но теперь… - Я не знаю, шутишь ли ты.
Он больше ничего не сказал, и я тоже. Прошло мгновение, потом еще одно. Я выше подтянула ноги и положила голову на колени. Было что-то волшебное в том, чтобы слушать странный шум по ту сторону трубки и его прерывистое дыхание, словно он набирал воздух, собираясь что-то сказать, и в какой-то момент не решался это сделать. Я тоже не спешила говорить, но и не чувствовала себя неловко в тишине. Ведь я была единственным ребёнком в семье, и молчание не было моим врагом.
Его голос наконец разрушил созданное тишиной волшебство.
- Я думал, у меня есть немного больше времени…
И что же это значит?
- Прости?
- Что тебе сказал отец?
- Он… он сказал, что у него больше нет времени. Думаю… скоро я останусь совершенно одна.
Я впервые произнесла вслух то, что мучило меня много-много дней.
Я вздрогнула, услышав в трубке просто нечеловеческий рык.
- Я лечу в… - пробормотал он, снова глубоко вдыхая и замолчав на полуслове. - Я в самолете. Меня не будет два дня.
- Оу.
Самолет. Так вот, что это был за шум по ту сторону трубки. Мне очень хотелось спросить, почему его не будет так долго, но не решилась.
- Разве можно пользоваться телефоном во время полета?
Он снова хмыкнул.
- На своем самолете я могу делать все, что захочу.
- На своем самолете?
У него есть свой самолет? Я считала своего отца не бедным человеком. Но даже у него не было своего самолёта. Этот же мужчина – сплошная загадка. Он водит автомобиль – но не водитель. С пистолетом охраняет территорию, пока двое других что-то решают с моим отцом – но не телохранитель. И вообще, тот большой, хищный внедорожник, не чета нашей машине, оказался его личным автомобилем. А вот теперь выясняется, что у него есть и свой самолёт. Я задумалась… Кто же он такой? На горе Айла живёт не так уж много богатых людей.
- Будет правильнее сказать, что этот самолёт принадлежит моей семье.
- Чем вы занимаетесь, что вашей семье нужен собственный самолет?
- Скажи мне, кто заставил тебя плакать, и тогда я отвечу на этот вопрос.
- Никто не заставлял меня плакать.
- Правило номер три. Когда я задаю вопрос, ты на него отвечаешь.
- А какие первые два?
Я вдруг поняла, что вся моя жизнь - это свод строгих правил. Я не хотела больше никаких правил. Особенно с этим мужчиной.
- Ты хочешь, чтобы я забрал у тебя телефон, упрямая девчонка?
Моё сердечко тревожно ёкнуло – для этого ему придётся вернуться.
- Вы не смеете вести себя со мной, как с ребёнком. Уже почти год, как я – взрослая девушка.
И даже тихонько хихикнула. Никогда не думала, что буду так радоваться этому факту.
Он пробормотал несколько ругательств, прикрыв трубку рукой и явно рассчитывая на то, что я не услышу. Ну надо же! Мне в нём нравилось всё – и даже то, как он ругается!
- Ты меня убиваешь, нимфа.
- Ты сказал, что это ты убиваешь.
Ещё одно ругательство.