Ее лицо появилось на экране, и у меня замерло сердце.
Огромные глаза, опухшие и красные от слез, полные губы, влажные дорожки на щеках. Свет от экрана едва освещал ее и отбрасывал голубые блики… Теперь она точно выглядела как настоящий ангел.
Чертовски сломленный ангел.
- Включи свет, - потребовал я, желая увидеть ее лучше.
- Не стоит, - прошептала она.
Ее голос был таким уязвимо хриплым, что мне захотелось развернуть самолёт. Даже медведь внутри меня стал требовательно порыкивать и скрестись, пытаясь выбраться наружу. А это уже не хорошо. Ой, как нехорошо. Ещё не хватало мне выяснений отношений со своим внутренним «Я».
- Ты только сегодня узнала, что твой отец болен?
Она склонила голову к плечу, словно та была непомерно тяжела.
- Нет.
Чёрт, как бы я хотел, чтобы она опиралась сейчас на МОЁ плечо.
- Тогда почему ты плачешь именно сегодня?
Несколько часов назад я оставил застенчиво улыбающегося, невинного ангела. Теперь же я видел перед собой отчаявшуюся девочку. И хотел знать, нужно ли мне убить ее отца ещё до того, как природа возьмёт свое.
- Просто папа сказал…
И замолчала.
Добиваться ответов от этой женщины было чертовски трудно.
- Что именно сказал твой отец?
Не помню, чтобы я прилагал столько усилий, чтобы заставить женщину говорить со мной. Я вообще никогда не говорил так много, как этим вечером. Даже когда хотел трахнуть кого-то... Чёрт… Я не хочу, чтобы это дерьмо лезло мне в голову, пока я смотрю на своего ангела.
Моего ангела.
Мою нимфу.
Мою женщину…
Только в этот момент на меня снизошло озарение – ещё ни об одной самке я не думал, как о «моей женщине». А значит ли это… Что я нашёл свою омегу? Медведь триумфально зарычал внутри меня, будто удивляясь, что же я за тупица такой, что только сейчас догадался об этом.
Держа телефон так близко к лицу, что я видел лишь её глаза, она отвела взгляд.
- Он сказал, что сегодня перестанет принимать лекарства, - она сжала губы, словно пытаясь сдержать рыдания. - Он... он сказал, что у него не осталось ни сил, ни времени.
Я искренне сочувствовал этой нимфе, хотя и не совсем понимал её чувства. Я-то давно потерял свою мать и даже не помнил её. А отца и вовсе ненавидел. Он был холодным и жестоким медведем. Жестоким не только со своими детьми, но и с женщинами. У Аркеля, Лайла, Гарета и у меня были разные матери, и ни одной из них не было в живых. Ещё в детстве я слышал о ещё одной женщине, которая должна была родить моему отцу ребёнка. Она была единственной, кто смогла сбежать и спастись от участи остальных своих предшественниц.
- Ты выживешь, - сказал я и тотчас пожалел о своих словах – уж очень мало они походили на слова утешения.
Она подняла глаза.
- Я беспокоюсь не о себе.
- А следовало бы.
- Что это значит?
Черт.
- Твой отец уже говорил с тобой о том, что будет после его смерти?
Потому что если он не решит ее судьбу до того, как уйдёт, жизнь этой девочки превратится в ад. За ней будут охотиться все три семьи, и не факт, что во время этой охоты она уцелеет. Ведь её отец был бывшим казначеем клана колдунов, присвоившим их несчётные богатства. А то, что он всё это время умудрялся жить скромно и даже утаить от мира факт рождения маленькой нимфы, говорило лишь о том, что Аннабель вскоре станет наследницей несчётных богатств. И дело тут даже не в золоте и драгоценностях. А о тех знаниях и артефактах, которые дают силу колдунам Ламла.
Ее отец был оборотнем, а значит не станет передавать украденные сокровища единственному ребенку. Просто потому, что она была женщиной. Так принято у оборотней, чтущих древние обычаи. И особенно – у медведей, живущих у горы Айла.
И меня крайне беспокоило, что в такой решающий момент её отец согласился на переговоры с моим братом. Я почти не сомневался, что её папаша пообещал свою единственную дочь Аркелю.
Но, судя по всему, ей он об этом не сказал. Не успел? Не смог? Или – не решился при этом смотреть ей в глаза?
Моя нимфа устало провела рукой по лицу.
- Папа сказал, что мы обсудим это утром.
Утром. Черт, черт, черт. У меня было меньше времени, чем я думал.
- Кроме нас, кто-нибудь еще приходил навестить твоего отца на вилле? – спросил, хватаясь за соломинку и надеясь, что брак с Аркелем Нурсом не был единственным вариантом, который рассматривал её отец.
- Я даже не знаю, кто ты такой…
- Отвечай на вопрос, Аннабель, - велел я слишком требовательно, устав играть с ней в эту игру.
- Нет, - прошептала она.
Ублюдок. Это лишь подтверждало то, что у Аркеля был компромат на отца Аннабель. И этот жадный ублюдок стремился любой ценой заполучить сокровища колдунов, наплевав на судьбу юной наследницы и на то, что его действия наверняка спровоцируют новую войну.