Он напугал меня. Не только тем, что пригрозил показать нарисованный мной портрет. А и тем, как бархатно звучало в его устах такое непривычное для меня имя – Бель. Он будто обволакивал меня своим голосом, срывающимся не просто с языка, а идущим словно изнутри. Тем, как он смотрел на меня. Тем, что слишком интимно говорил со мной, называя меня красивой. А я даже не знала верить ли этому.
Мне очень не хотелось вешать трубку, но хотелось отвести взгляд. Просто чтобы хоть на мгновение перевести дыхание, чтобы унять колотящееся в груди сердце.
Но я не могла. Меня тянуло к нему так, что это даже казалось сверхъестественным. Этот мужчина был оборотнем – в этом у меня не было сомнений. В моём мире альфу узнает каждый, в ком течёт хоть капля крови зверя. В моих жилах такая кровь текла - мой отец тоже был оборотнем. Бетой. Но несмотря на это, звёзды могли бы выстроиться так, что я родилась бы омегой. И тогда неестественное притяжение между мной и этим мужчиной можно было бы хоть как-то объяснить. Но я не была омегой, и в этом у меня не было сомнений. Как не была ни колдуньей, ни ведьмой, как моя мама – ведь за всё время моего существования я не почувствовала в себе ни малейшей искры магии.
Но назад дороги нет, время мчится всё быстрее, унося меня к чему-то, что невероятно пугает. Сначала моя жизнь разделилась на жизнь до болезни папы и на жизнь после. Я невольно потёрла браслет, который папа надел мне на руку незадолго до того момента, когда его скрутил недуг. Эта вещица была мне дорога, как подарок отца. Но и чем-то пугала. Иногда мне даже казалось, что не подари он мне его три года назад, и всё в нашей с ним жизни было бы по-прежнему.
И вот моя жизнь снова делает кульбит. Всё изменилось в тот момент, как я увидела живого черноволосого бога с искрящимися золотом глазами.
Я не знала горя, пока папе не поставили страшный диагноз.
Я не знала иссушающей жажды, пока не увидела этого человека.
Я смотрела на него, а он - на меня, и весь мой мир безмолвно обретал новые краски.
- Нимфа, - он покачал головой и улыбнулся, - эти глаза убивают меня.
Я не знала, нравится ли мне, что он называет меня нимфой, но я точно знала, что мне нравится мягкий, урчащий голос, которым он это произносит. От этого голоса что-то оживает внутри, щекочет нервы и обостряет чувства.
- Прости, - ответила я и снова потерла браслет. Мне кажется, что он стал неестественно горячим. А может, просто это у меня – жар?
- Простить за что? За то, что смотришь на меня и пробуждаешь во мне чуждые мне мысли?
- Я не знаю, что это значит, - я нахмурилась. – О… каких мыслях ты говоришь?
Он выдохнул и покачал головой, словно устал объяснять ребёнку очевидные для него самого вещи. Затем пошарил взглядом слева направо, словно опасался кого-то или чего-то. А может, он просто так всегда делал, ведь точно так же он осматривался во внутреннем дворе и в фойе моей виллы.
Его взгляд вернулся к моему, но теперь он не просто смотрел на меня. Его взгляд был пристальным, словно он пытался заглянуть мне в душу.
- Я думаю много всего, моя нимфа. Но поверь, ты не захочешь, чтобы в твоей голове поселились мои мысли.
- Почему?
- Ты ещё слишком молода, Бель, - выражение его лица внезапно изменилось, словно он вспомнил о чём-то, и резко сменил тему. - Ты где-то учишься?
Я улыбнулась тому, как он резко сменил тему, очевидно, опасаясь, что я попытаюсь выведать, что это за крамольные мысли роятся в его голове. Я и сама так частенько поступала, если не хотела продолжать неприятный мне разговор. Ох, знал бы он, как же мне было интересно заглянуть в его голову! Но я просто побоялась настаивать, опасаясь, что он отмахнётся от меня, как это делал папа или даже слуги.
- Со мной занимаются репетиторы.
Но я не стала говорить, что такие занятия продолжались недолго. Как только заболел отец, у меня не стало ни времени, ни желания заниматься скучными науками. И напротив, я находила утешение, гуляя в саду и всматриваясь в каждый приветливо кивающий мне листок, ловля на ладонь капельки прохладной росы. Не знаю почему, но они просто завораживали меня. Куда больше, чем книги и, уж тем более – новости, которые я иногда узнавала, тайком смотря телевизор. Увы, даже это было мне запрещено.
- Ты… знаешь много языков?
- Да, - кратко ответил, - я много…путешествую.
- И как там? В мире?
- Многолюдно. Все говорят на разных языках и с разными акцентами.
Я нахмурилась. Он подкалывает меня? Он же тотчас прищурился:
- Что случилось?
- Оу. Ничего. Я просто....
Могу ли я поделиться с ним мечтой, о которой никогда не говорила даже папе. А почему бы и нет?