- Ты ошибся, я не имею отношения к клану Ламла. Они могущественные колдуны. Очень могущественные. А во мне нет ни капли магии. Она ДОЛЖНА была проснуться в мои пятнадцать. Но так и не проснулась… Ты ничего не знаешь обо мне! - торопливо возразила я.
Я хотела закричать ему, что вместо этого в мои пятнадцать я узнала о смертельной болезни отца. Но не стала. Зачем чужаку знать о моей боли? Хотя, я была настолько доверчива, что он и так знает слишком много… А коварный внутренний голос прошептал: не просто много, а больше тебя самой.
Он глубоко и медленно вдохнул, а выдохнул еще медленнее. Затем он произнёс так, словно непомерно устал и уже не контролировал свои слова и тон, а просто перечислял факты.
- Я знаю, как тебя зовут. Я знаю, что ты прикусываешь нижнюю губу, когда нервничаешь. Я знаю, что ты рисуешь, как талантливый и опытный художник просто потому, что не имеешь других дел кроме заботы об отце. Я знаю, что ты честна до мелочей, и знаю, что ты хотела получить от меня более подробный ответ, чем простое "нет"… когда спросила, женат ли я.
Ошеломленная, я на мгновение забыла о своем гневе.
- Откуда ты знаешь?
- Как я уже сказал, твое молчание - это звук твоих мыслей, эхом отдающиеся в моей голове.
- Вы не можете слышать то, о чем я думаю, - заявила я более официально.
А что, если я действительно Ламла? Но где доказательства? Словно в ответ на мой немой вопрос, старинный браслет, наглухо защёлкнутый на моём запястье, нагрелся настолько, что стал обжигать нежную кожу. Но слова Балаура отвлекли меня и от этого.
- Я не слышу твоих мыслей, но могу о них догадаться. И если ты ещё раз скажешь мне «вы», я тебя отшлёпаю...при встрече.
Его голос струился сладкой патокой, а слова звучали скорее словно ласка, чем угроза. И всё же, я невольно поёрзала, будто его ладонь и впрямь коснулась моих ягодиц.
Изменится ли что-нибудь в моей жизни, если я и впрямь окажусь потомком одной из этих страшных семей? Неужели папа прятал меня всю жизнь именно от них? Смогу ли я скрываться в глуши и дальше, после того, как его не станет?
- Ты замолчала… Представляешь меня рядом? Или обдумываешь мои слова? Твой отец уже проснулся, Аннабель?
- Я не знаю, а если бы знала, то не дала бы ему телефон.
Только не сейчас. Сначала мне нужно было поговорить с папой.
- Нимфа моя…
- Нет. Не называй меня так сейчас.
А сама подумала - и что с того, что папа опустил девичью фамилию мамы? Если то, что сказал Балаур, было правдой - разве это означает, что папа был неправ, защищая меня всю жизнь? Был ли Балаур или его спутники, появившиеся в нашем доме прошлой ночью частью этой защиты? Или может, частью моего нового будущего? Папа сказал, что, когда придет время, о моей безопасности позаботится тот, кому он доверяет.
Доверял ли папа тем двум мужчинам, с которыми ужинал вчера вечером? Доверял ли он Балауру? Об этом ли ему нужно было поговорить со мной сегодня?
- Как можешь ты не знать, встал ли твой отец?
- Я еще не встала с постели, - призналась я, внезапно смутившись.
- Ты убиваешь меня, Бель, - его грубый голос внезапно охрип и заполнил своей вибрацией каждую клеточку моего тела.
Я почувствовала, как на щеках вспыхнул румянец, по коже пробежали мурашки, и меня вдруг осенило.
Какое значение имеет моё настоящее имя, особенно если его никто не знает, или знает всего несколько человек?
Я всегда останусь собой. Папа всегда будет моим папой. Ни полное моё имя, ни тайна моего рождения не могут изменить папин диагноз. Злость, съедающая меня из-за того, что от меня скрыли часть моей истории, не спасет моего отца. Не правильно обвинять незнакомца с прекрасными загадочными глазами, не имевшего никакого отношения к тому, кем я была или не была, человека, который, я верю – стремится меня защитить.
Если уж на то пошло, он был единственным кто, который рассказал мне об этом.
Внезапно обессилев, я откинулась на подушки.
- Мне очень жаль, - прошептала я.
- Разбуди отца и передай ему телефон, нимфа. Сделай это сейчас, пока разговор не принял такой оборот, к которому ты ещё не готова.
Не ожидая его резкого ответа или столь властного тона, я непроизвольно вдохнула и снова извинилась.
- Мне очень жаль, но я не могу этого сделать.
- Перестань извиняться и позови своего отца, Аннабель.
В горле у меня пересохло, а кожу стало покалывать. Я ничего не сказала.
Его выдох был таким же резким, как и его голос.
- Сделай это, и я отвечу на твой предыдущий вопрос.
Я прикусила нижнюю губу, прежде чем поняла, что делаю, и быстро отпустила ее.
- Тот, на который, как ты сказал, мне не понравится ответ?
- Да.
Я пыталась убедить себя, что, что бы он ни сказал, хуже уже не будет. Но мое сердце бешено колотилось, а я чувствовала то, чего никогда не чувствовала раньше. Я совершенно уверена, что моё волнение никак не связано с открывшимися обстоятельствами моего рождения. Все мои взбесившиеся чувства были связаны с его порой грубым и властным, но чаще – нежным и бархатным голосом.