Я посмотрела в окно и задержала дыхание, увидев, как из салона авто сначала показалась тёмная туфля. За ней – нога в идеально черной брючине.
Да что со мной происходит?!
А тут ещё и браслет впервые за всё время нагрелся так, что мне пришлось зашипеть от неожиданной боли.
Занавески я так и не задёрнула, окно так и не закрыла, вдруг решив, что раз я ещё не включила свет в своей комнате, то меня не будет видно. Разве что кто-то действительно будет целенаправленно искать меня взглядом.
Другие двери автомобиля всё еще были закрыты, пассажиров не было видно. Темный большой автомобиль выглядел зловеще, двигатель тихо урчал, как будто у него было собственное дыхание. И это дыхание было злым, как у разъярённого медведя. Даже сама не знаю, почему на ум пришло именно это сравнение.
Затем двигатель заглох, водительская дверь открылась шире, и из нее вышел мужчина.
Я тихо ахнула. Задохнулась. Мир вокруг меня странно покачнулся и поплыл, задрожал. И только высокая фигура мужчины была видна ясно и чётко.
Черные волосы, квадратная челюсть, мускулы, туго натягивающие рукава рубашки, - мужчина стоял у открытой двери и осматривал двор. Хищно. Решительно. Предупреждающе. Не было сомнения в том, что этот мужчина – оборотень. А источаемая им сила буквально стелилась по земле, ощупывая невидимыми щупальцами всё вокруг. Этот мужчина, несомненно, был альфой. Первым альфой, увиденным мной. Моя рука автоматически потянулась к столу, нащупала короткий, почти сточенный карандаш. Не глядя, я открыла этюдник на новой странице и приготовилась.
К чему, я ещё и сама не знала. Но сегодня всё было не так, как обычно. Всё происходящее было странным, да и чувствовалось всё... по-другому.
Уставившись на самого красивого мужчину, которого я когда-либо видела, я провела карандашом первую линию. Отчаянно пытаясь запечатлеть его образ, моя рука начала двигаться, порхать по странице, на которую падал свет фонарей из окна.
Затем он снял рубашку.
Карандаш выпал из моих пальцев, а я опёрлась плечом о стену так, словно вдруг потеряла опору.
Его взгляд сразу же устремился на моё окно. И хоть я надёжно спряталась в тени занавесок, его свирепый взгляд будто схватил меня за горло и сжал сердце, лишая воздуха.
Без рубашки, с пистолетом на поясе, с телом, словно изваянным богами, он не двигался. Не шевелился. Казалось, даже не дышал.
Он смотрел. На меня. Просто в мои глаза. Но как он мог увидеть меня в темноте?
Ах да, он же – оборотень.
Прошло мгновение. И мне показалось, что я услышала, как в замершей тишине застучало его сердце.
Затем он двинул запястьем, рукой, плечом… Его тело задвигалось, превращая движения в неизвестную мне ранее симфонию.
Просунув неимоверно сильные руки в рукава новой рубашки, с лязгом захлопнув дверь и ловко застегнув пуговицы, обогнул переднюю часть внедорожника.
К тому времени, как он открыл сначала заднюю, а затем переднюю пассажирскую дверь, его рубашка была аккуратно заправлена, он ещё дважды успел просканировать двор, не убирая правую руку с пистолета.
Я не расслышала, что именно он сказал кому-то на переднем сиденье, а затем дёрнул подбородком.
Одновременно, как по команде, двое мужчин появились с переднего и заднего пассажирских сидений. Опустив головы, они быстро, словно убегая от кого-то, прошли к портику и исчезли из поля моего зрения.
Бросив ещё один взгляд на мое окно, альфа закрыл двери внедорожника.
Затем он последовал за своими пассажирами.
И только после этого я смогла сделать вдох.
3
Балаур
Сказать, что я был зол из-за того, что Аркель настоял на своём и даже не дал мне времени привести себя в порядок – ничего не сказать. Весь путь от семейного дома до места назначения я с огромным трудом делал равнодушный вид. Наверное, именно поэтому странное чувство, охватившее меня ещё до того, как я выбрался из машины, застало меня врасплох.
Только приоткрыв дверь, я уже почувствовал ЭТО. Что это? Угроза? Нет, не похоже – опасность я чувствовал за версту. Не понимая природу этого ощущения, я даже задержался на мгновение, настороженно осматривая двор сквозь пуленепробиваемое окно.
- Что? – нервно спросил Аркель, заметив моё странное поведение.
Он был настолько толстокож и лишён интуиции, что вряд ли заметит даже когда его нога замрет над капканом. И, зная о такой своей особенности, как бы это не выводило его из себя, он всегда чутко прислушивался к моему мнению Не дождавшись от меня ответа, брат заерзал и переспросил: