От предвкушения он чуть не застонал. Черт, пожалуй, смерть этого борова сегодня не будет легкой – ему надо сбросить напряжение. Иначе эмоции заставят его поспешить, допустить ошибку и раскрыться раньше времени. А этого допустить никак нельзя - на кону, ни больше, ни меньше - должность Главы рода и все, что она сулит – власть, огромные ресурсы и очень широкие возможности.
Как настоящий сын своего народа и патриот своей страны, он использует эти возможности по назначению – низшие займут то место, которое испокон веков предназначила им Вселенная, высшие прекратят лицемерно игнорировать свою истинную природу и станут открыто править этим миром. Ну а он постарается занять во всем этом достойное его талантов и интеллекта место.
Всего одно движение – и вот уже вся охрана содрогается в предсмертных конвульсиях. До чего же просто!
В нетерпении он шагнул в подъезд следом за ничего не подозревающим человеком.
35.1
Привычно ворча, уборщица баба Зоя закатила ведро в лифт и нажала кнопку нулевого этажа. Ишь, живут же окаянные баре! Где это видано – подземные гаражи да эти… как их…? Пинхаусы, во! У некоторых аж по цельному этажу! Спрашивается, зачем? Раньше такого отродясь не бывало - все жили одинаково, мебель одинаковая у всех была, одёжа, детки все одинаковые ходили – помнится, у них треть класса в одинаковых зимних пальто бегала, отличали свои пальтишки только по вышитым на подкладках буквам. Никто не выделялся, все с уважением друг к другу, на равных! Ну за исключением Райки из универмага, Нинки из собеса и прочих привилегированных – уж эти-то себя ровней рабочему классу никогда не считали! И одежда той же Нинки явно не в Райкином универмаге куплена была, наверняка из-под полы на блошином рынке. Хотя, если подумать, доведись бабе Зое (тогда еще очень даже миловидной Зоиньке или Заиньке, как ее называли в цеху) попасть на хорошую должность в универмаг или профсоюз, она также свысока поглядывала бы на обычных смертных, чья судьба оказалась менее удачливой.
Тьфу! Баба Зоя сплюнула – что тогда, что сейчас! Да и чёрт с ними, с богатеями этими! Зато платят здесь неплохо. И еще один немаловажный момент – в доме живут нормальные люди, а не проклятые оборотни, прости Господи! Уж чего только не наслышалась баба Зоя об этих зверях – каждый знает, что они и живут во грехе, без женитьбы, и режут-убивают друг друга день и ночь и вообще у них там один разврат и скотство! Животные, что с них взять! Её бы воля – всех бы перестреляла-пересажала, чтобы неповадно было! Или милосердно выселила бы всем скопом куда-нибудь в джунгли – пусть там всей толпой бегают, кроликов ловят! Неизвестно, есть ли в джунглях кролики, но кто-нибудь все равно есть – вот пусть и питаются, чем придется, нечего животным среди порядочных людей жить!
Наконец, двери лифта плавно разъехались в стороны, и женщина выкатила ведро на бетонный пол подземного гаража. Большую часть парковки убирали поломоечными машинами, но в труднодоступные места могла добраться только баба Зоя со своим ярко-жёлтым ведром на колесиках, с которым она, казалось, уже давно сроднилась.
Докатив орудие труда до дальней стены, женщина отжала тряпку и принялась за дело.
На середине дистанции она остановилась, чтобы передохнуть. Тряпка шлепнулась обратно в ведро, издав смешной хлюпающий звук, а баба Зоя развернулась, чтобы оценить фронт дальнейших работ.
Она не сразу поняла, что именно увидела – бурые разводы на серой стене были похожи на кляксы неумелого граффитиста-самоучки. А рядом лежал ворох какого-то тряпья, с виду залитого красной краской.
Ну что за свиньи, а? Баба Зоя всегда считала, что эти богатеи – все как один свиньи! Это же надо – краской стену испортить, да еще гору мусора оставить после себя! Вот как ей теперь прикажете это все убирать? Вот бы собрать их всех, да заставить убирать здесь все!