Она подошла поближе и присмотрелась. Запах странный какой-то!
Женщина пнула ногой бесформенную кучу и в тот же момент пронзительно завизжала – прямо из кучи на нее мутными глазами смотрела человеческая голова.
***
А потом была полиция – баба Зоя и сама не помнила, что говорила. Перед глазами все еще стоял мертвый взгляд той головы, которая почему-то пребывала отдельно от остального туловища. Кто-то сердобольный накапал ей валерьянки, и теперь удушающий запах крови смешался с валерьяновым дурманом, окончательно лишая каких-либо способностей к осознанию происходящего.
Нет, пора на покой! Проживет она и на свою пенсию, пусть нищенскую, но зато не придется видеть подобный ужас!
Эта секция парковки была полностью оцеплена, но вдруг за оцепление прошли, как ни в чем не бывало, две фигуры. Мощью и ростом они настолько отличались от присутствующих, что баба Зоя сразу определила – оборотни! Еще и этих нелегкая принесла! Увольняться, причем срочно! Вот прямо сейчас она пойдет к начальнику и напишет заявление!
Но делать нечего - пришлось отвечать еще и на вопросы ЭТИХ. Один помоложе – взгляд такой, что хочется в щель забиться и не вылезать! Серые стальные глаза, казалось, смотрели сквозь женщину, слова тяжело падали в пространство, оставляя после себя ощущение безысходности. Другой вроде взглядом помягче, но было в этих глазах что-то такое цепкое и пронизывающее, как рентген. Хорошо, что бабе Зое скрывать было совершенно нечего.
- Вам знаком этот человек?
- Эта голова, что ли? Да Господь с вами, откуда? Хотя, кажется, я его видела как-то – наверное, он жил в этом доме.
- Никого другого здесь не заметили?
- Нет, рано же еще совсем. Мы же на работу к шести утра выходим.
По обрывкам разговоров баба Зоя поняла, что где-то есть еще трупы. Слава Богу, что на них не наткнулась! Идти домой теперь было страшно, лучше уж тут, с живыми людьми! Даже оборотни так не пугали, как эти незнакомые где-то неподалеку лежавшие трупы! Впрочем, знакомые трупы – это еще хуже!
Кое-как собравшись с духом, женщина отправилась к начальству, напрочь позабыв про брошенное ведро. Да и нужно ли оно теперь ей? Желание тотчас же уволиться было непреодолимым. Да она же теперь все равно на эту парковку ни ногой – еще долго ей будут мерещиться эти мертвые глаза. Знающие люди говорят, что взгляд покойника поймать – значит, вслед за ним уйти! Свят, свят, свят! Не приведи, Господи!
А эти-то, оборотни, интересно, зачем пожаловали? Не иначе как их сородич постарался! Она всегда говорила – эти животные еще и не на такое способны! И сегодняшний день это ясно показал!
35.2
***
- Нет, Горыныч! Нет и еще раз нет! Об этом не может быть и речи! Ты в своем уме вообще?
- Я не вижу другого выхода, Марк! Он слишком хитер, а у нас совсем нет времени. Ты понимаешь, что он задумал?
- Ищи другие способы! Использовать Нику я не позволю! У тебя своя пара есть, вот ей и распоряжайся!
Горыныч закашлялся, полоснув по Марку взглядом серых глаз. Вот то-то и оно! Ни один двуликий не позволит втянуть свою пару в эту авантюру! Уж лучше самому.
- Горыныч, я прекрасно понимаю, чего он добивается. Его цель – разрушить то хрупкое равновесие, что сложилось между людьми и амбиморфами. Но так ли это просто? Особенно теперь, когда дистанция между двумя расами неуклонно сокращается?
Разговор происходил в небольшом сквере позади элитной высотки, в которой Николай превратил в гору мяса и кишок одного из видных городских деятелей – ни много, ни мало заместителя мэра по социальной политике. Марк не знал этого человека лично, но не раз встречал его в коридорах городской администрации. Он всегда производил на Марка неприятное впечатление – про таких обычно говорят «скользкий тип», но такой смерти этот человек вряд ли заслуживал.
Ни Марк, ни Горыныч нисколько не сомневались, что вся эта кровавая вакханалия – дело рук Николая. Лицо убийцы не попало на камеры, но походка, жесты, манера одеваться уже успели примелькаться, и можно было с уверенностью на 95% утверждать, что здесь побывал Николай.