- Никусь, совсем даже не слишком. Вот закончится вся эта история и можно будет охрану до двух человек сократить.
- До двух?!! Марк, это что же получается – я теперь всегда только так буду передвигаться?
- Ника, прости, но иначе нельзя. Я уже чуть не потерял тебя однажды, больше не желаю пережить ничего подобного. Прости, малышка, но это не обсуждается!
- Марк, но это же ненормально! Все люди свободны в своих передвижениях, а я буду как арестант?
- Ну почему как арестант, Никусь? Я ничем не ограничиваю твоих передвижений, просто теперь тебя всегда будут сопровождать, вот и все! Не обращай на них внимания, веди себя как обычно. Ты привыкнешь.
- Но я не желаю привыкать, Марк! Да, я согласна, что сейчас это необходимость и отчасти даже рада тому, что рядом со мной постоянно кто-то есть. Но жить так всю оставшуюся жизнь?
Ника сверкала синими глазищами-океанами, а Марк молча любовался ею. Сердитая Вероника была отчего-то особенно привлекательной.
- Слушай, сердитый эльф, ты не проголодалась? Может, если тебя накормить, ты станешь чуточку добрее к несчастному супругу?
Очередная яростная тирада тут же захлебнулась, не успев начаться. Ника ошеломленно уставилась на Марка, отставив в сторону ноутбук.
- Кстати, а что это ты там смотрела? Я видел престраннейшую фиолетовую морду.
Жена смутилась и отвела глаза. Отлично. Зато про охрану пока забудет, а там видно будет. Марк надеялся, что Ника привыкнет со временем к новому статусу и порядку вещей. Раньше не было необходимости в постоянном сопровождении – Ника почти всегда находилась в усадьбе, либо ее сопровождал Марк. Но скоро ситуация изменится – его супруге действительно нужна нормальная жизнь – работа, прогулки по городу, встречи с друзьями и тому подобная чепуха, которой обычно занимаются люди. Марк совсем не против, но все это будет происходить под его, Марка, присмотром. Ему так будет спокойнее.
- Это мультик про капитана Флинта.
- А что у него с лицом?
- Ничего особенного, он таким родился. Он пришелец.
- Ясно. Как дела в клинике? Как Маша?
Вероника тут же оживилась.
- Неплохо. По крайней мере, она разговаривает. У нее, оказывается, друг есть, Мишка, в которого девочка влюблена. Только вот теперь она не хочет его видеть – боится, что он станет ее презирать.
- Презирать? За что? – удивился Марк.
Что-то неуловимо изменилось – Ника как-то резко замолчала и принялась быстро убирать с постели ноутбук и документы.
- Никусь, не молчи, поговори со мной, - Марк осторожно, но настойчиво притянул жену к себе и обнял.
Та как-то рвано вздохнула, как будто сдерживая всхлип, и уткнулась лицом в грудь Марка. Поглаживая Нику по волосам, Марк ждал ответа, заранее зная, что ему не понравится то, что он услышит. Но у двуликих так заведено: если счастье одно на двоих, то и горе тоже.
- Понимаешь, почему-то некоторые люди всегда считают, что в подобных преступлениях всегда виновата жертва – не так оделась, не так посмотрела, ходила не там, где надо ходить. В общем, спровоцировала бедного несчастного неудовлетворенного мужчину на насилие. А он, увидев женщину, поздно возвращающуюся с работы, ну никак не мог сдержать свое либидо! Опять же, если поздно с работы шла, значит, кто она? Проститутка, конечно! Как-то сразу забывают о том, что есть масса других профессий, в которых люди задействованы круглосуточно – продавцы, официанты, автозаправщики, таксисты, медсестры и врачи. В нашей стране очень стыдно и позорно быть изнасилованной – это клеймо сродни лилии в средневековой Франции. Понимаешь – не преступнику стыдно за то, что он сделал, а жертве стыдно за то, что с ней произошло подобное! Это ли не извращение всех принципов правосудия? Во-первых, женщина чувствует себя оскверненной и жалкой, она пережила унижение и боль. Вдобавок к этому, если случившееся становится достоянием общественности, к ней прилипает репутация чуть ли не потаскухи. Как же! С порядочной женщиной такого безобразия явно произойти не может! Кстати, именно поэтому до суда доходит только 3% дел об изнасиловании, а больше половины жертв вообще никогда никому не рассказывают о случившемся, радуясь тому, что хоть живы остались.