Марк молча слушал Никины откровения и понимал, что это она все о себе рассказывает - о том, что ей лично пришлось пережить в юности. Раньше он вообще никогда не задумывался над подобными вещами – все это происходило где-то в параллельной вселенной и зачастую носило даже анекдотичный с точки зрения сильного здорового мужчины характер.
Ему никогда не приходилось задумываться о том, что испытывает пережившая подобный опыт женщина. Казалось, секс – это так естественно, какие тут могут быть душевные терзания? Грешным делом, он и сам раньше был склонен считать, что зачастую «нет» это «да». Слава Небесам, нет на нем этого греха насилия. Ну или почти нет – честно говоря, с Вероникой, он был на грани того, чтобы перейти эту границу. Впрочем, это не оправдание тому, что он запугивал ее и обманом вынудил отдаться ему. Она же тогда кричала, что то, что он сделал – это еще хуже, чем изнасилование. Да и потом, на поляне… Пожалуй, все же он эту границу перешёл.
Вновь стало тошно от самого себя, уже в который раз.
- Никусь, не плачь, пожалуйста! Ведь не все люди идиоты, правда? Может и Мишка этот нормальным окажется и все у них с Машей будет хорошо.
Он покрывал лихорадочными поцелуями заплаканное лицо жены, словно пытаясь стереть губами все плохие воспоминания. Кажется, это у него получалось – Ника постепенно успокаивалась, доверчиво прижимаясь к Марку.
Идиллию нарушила вломившаяся в спальню Буся. Да что же это за чудовище такое! Это одно из наказаний за все его грехи, не иначе! Наверное, пора ставить замок на эту дверь, чтобы запираться изнутри. Вдруг он услышал какой-то слабый писк и, приглядевшись, понял, что чудовище пожаловало в спальню с сюрпризом – в пасти у собаки кто-то был, причем этот кто-то был еще живой.
37.1
Ника в ужасе бросилась к собаке.
- Фу! Буся, фу! Выбрось немедленно!
Неужели крысу или мышь притащила? Сама хочет сожрать или хозяевам гостинец приволокла? Добытчица нашлась!
Девушка боялась, что щенок от грызуна подхватит какую-нибудь болячку – хоть прививки и поставили, но мало ли какие собачьи хвори бывают на свете!
- Бусенька, отдай маме, пожалуйста, а? – заискивающе произнесла Ника.
В дело вступил Марк:
- Чудовище, а ну отдай, кому сказали!
Щенок укоризненно покосился на них, а потом осторожно лег на пол и аккуратно открыл здоровенную зубастую пасть. В тот же миг из этой пасти на свет Божий выбрался крохотный обслюнявленный от ушей до хвоста черный котенок.
- Боже мой, Буся, где ты его взяла? – изумленно воскликнула Вероника.
Собака тут же вскочила и принялась исступленно махать хвостом и скулить. В нетерпении переступая лапами, она, тем не менее, умудрялась не наступать на кроху, который смешно переваливаясь, направился обратно к Буське.
Раздался лай, а потом щенок шлепнулся на пузо и раскрыл пасть. Кроха тут же воспользовалась моментом, и забралась внутрь, ничуть не обращая внимания на торчавшие клыки.
Мгновение – и парочка унеслась вон из спальни.
Следом бросилась Ника, а за ней Марк.
Догнать удивительную парочку удалось на кухне – там щенок снова «выплюнул» котенка на пол, и носом подтолкнул с миске с собачьим кормом.
Котёнок тщательно обнюхал корм и жалобно запищал, а следом за ним заскулила Буся.
- Чудовище, котята не едят собачий корм! – со смехом произнес Марк.
- Наверное, ему можно немного разбавленного молочка налить, кажется, в холодильнике еще оставалось.
Разбавив немного молока кипяченой водой, Ника поднесла котенка к блюдцу. Тот, унюхав годную к потреблению в пищу жидкость, жадно начал лакать угощение. Собака наблюдала за найденышем с умилением, не отводя глаз.
- Это что же получается – наше Чудовище решило усыновить котенка? – изумленно присвистнул Марк.
- Похоже на то. Никогда раньше не слышала, чтобы собаки котов в дом приводили.
- Ну это же наше Чудовище, она, наверное, еще и не на такое способна.
Наевшись, котенок принялся умываться – тщательно вылизал одну лапку, затем другую, в процессе несколько раз завалившись на бочок. Бусе надоела эта самодеятельность – махнув пару раз языком, она вылизала котенка, а затем старым испытанным способом потащила его на свою подстилку в углу гостиной.