Каково же было его удивление, когда он увидел рядом с женой не девочку-подростка, а рыжего мальчишку, совсем малыша. Наверное, он еще даже в школу не ходит? Откуда он здесь?
Присмотревшись, Марк узнал мальчика, что попался им на пути много дней назад – здешний неугомонный пациент. Но почему он с Вероникой?
Между тем, в сквере происходило что-то странное. Марк заметил и жест, которым Ника задвинула малыша за спину и охранников за ее спиной. Заметил он также и двух тёток, которые ему сразу категорически не понравились. От одной из них определенно шёл сладковатый запах гнили – так для Марка всегда пахли люди, которые старались казаться тем, чем они не являлись.
Разговор был Марку непонятен – благодаря острому слуху он услышал все от первого до последнего слова, но смысл этих фраз не понимал. Какие родители? Какая опека? И самое главное – при чем здесь его жена?
- Что здесь происходит? – поинтересовался Марк, подойдя ближе.
С удовольствием отметил, как обрадовалась Ника, увидев его. В то же время что-то промелькнуло в ее глазах непонятное, царапнув душу недоверием и заставив напрячься. Она что-то скрывает от него? Кто этот мальчик?
- Марк, они хотят забрать Антошку. Этого делать нельзя ни в коем случае!
Ника умоляюще смотрела на него, а Марк понимал, что снова не сможет ей отказать. Зачем нужен ей этот мальчишка? Интересно, кем он приходится Веронике?
- Объясни, пожалуйста, все по порядку, Ник. Что тут у вас случилось?
Та принялась сбивчиво объяснять, а тетки с нетерпением поглядывали то на нее, то на Марка.
- Этого мальчика зовут Антошкой. Он лечится здесь, в этой больнице. Я тебе потом подробнее о нем расскажу. Но забирать его отсюда нельзя ни в коем случае!
- Нельзя! Меня мама с папой заберут! – подал голос упомянутый Никой Антошка.
Та из тёток, что была постарше, заговорила:
- Женщина, таков порядок, все по инструкции. Мы закон не нарушаем – дело Антона Смирнова давно передано в Управление по опеке и попечительству. Мальчик не может здесь находиться вечно, сами поймите. Мы исходим из интересов ребенка, прежде всего!
- Знаю я ваши интересы! – запальчиво воскликнула Вероника. – В ваших интернатах и детдомах творится черт знает что! Там не то, что ребенку, рецидивисту находиться небезопасно!
- Женщина, как вы разговариваете с государственными служащими! Мы, между прочим, законно сюда пришли и мальчика изымаем на законных основаниях. У нас и документы соответствующие есть! Я сейчас полицию вызову!
- Подождите, попробуем разобраться без полиции, - остановил ретивую госслужащую Марк.
- А вы вообще кто такой, мужчина? Вы понимаете, что сейчас незаконно удерживаете несовершеннолетнего, который должен находиться в специальном учреждении для детей-сирот? Вам объяснить, чем это для вас чревато? Вы, быть может педофил или извращенец какой-нибудь?
Жаль, что это женщина. Был бы мужчина – Марк двинул бы ему в челюсть без малейших угрызений совести.
- Женщина, - в пику этой тетке произнес он, - а вам объяснить, чем для вас чревато изъятие из лечебного учреждения недолеченного несовершеннолетнего? У вас разрешение главного врача есть на этот случай?
Тетка смешалась и слегка отступила. Глазки ее забегали лихорадочно из стороны в сторону. Тут в дело вступила вторая:
- Достаточно того, что у нас есть разрешение от Управления. Другие разрешения нам не нужны.
- Позвольте на него взглянуть?
Разрешение и вправду было – с подписями и печатями, все как положено.
- Вы говорите, что исходите из интересов детей, почему же забираете невылеченного ребенка из больницы? Что-то у вас тут не сходится! – подала голос Вероника. – Дмитрий Сергеевич считает, что мальчику еще рано выписываться.
- В Управлении лучше знают, кому выписываться, а кому нет! Есть документ, значит, выдайте ребенка! – возразила на это вторая тетка.
Классический пример – таких когда-то называли «дура-начётчица». Главное, чтобы все происходило по инструкции, а то, что инструкция противоречит самой идее заботы государства о сиротах, таким «начетчицам» и «начетникам» неведомо. Они поставлены, они исполняют – тупо, топорно, ломая чужие жизни. Но зато по закону.