Один из охранников сообщил, что Ника отправилась в ту сторону, где находилась дамская комната. Марк и сам не смог бы объяснить, почему этот факт вызывает в его душе такое беспокойство. Он знал одно – он должен немедленно найти жену.
Выскочив в коридор, Марк устремился к туалетам – до них было метров пятьдесят, не больше. Миновав освещенный коридор, он свернул за угол и обнаружил, что дверь в женский туалет заперта изнутри. Изо всех сил саданув дверь плечом, Марк влетел внутрь. В этот миг его мало волновала причина, по которой дверь может быть закрыта – им двигали инстинкты. Беспокойство ворочалось внутри - его женщина может быть в опасности! Поэтому всякие условности вроде того, что неприлично врываться вот так без объявления войны в дамскую комнату, сейчас не имели ровно никакого значения.
Он успел. Ника была жива. Но в лапах державшего ее чудовища она казалась совершенно беззащитной. Марк никогда в жизни теперь не забудет ее глаза в этот момент – в них плескался такой ужас, какой он никогда прежде не видывал.
- Маркуша! Как же ты невовремя! Впрочем, как и всегда. Видишь ли, мы только начали развлекаться.
Этот голос Марк узнал бы из тысячи – это был голос его брата. Как давно он его не слыхал! Николая сложно было узнать - частичная трансформация исказила черты лица и увеличила объем мышц и рост. Но это был, без сомнения, он.
- Отпусти её.
- Я подумаю над этим. А пока что дай нам пройти, иначе я ей горло вырву. Ты знал, что с вырванным горлом люди не живут? Какая досада, не правда ли? Они такие хрупкие, эти человечки…
- Оставь ее и можешь уходить.
- Совсем за дурака меня держишь? Отошёл в сторону, я сказал!
Выбора не было – Марку пришлось посторониться и пропустить Николая. Тот попятился по коридору, прикрываясь Вероникой, как щитом. Марк шел следом. Как назло, в коридоре не было ни души – вся охрана была сосредоточена в зале и у входных дверей. Непонятно было, как Николаю удалось проникнуть сюда, и как он планировал отсюда выбираться.
- Тебе не уйти отсюда, ты же знаешь?
- Это мы еще посмотрим! У меня есть ключ от всех дверей! Эй, детка, помаши Маркуше ручкой.
Безумец взял безвольную Никину руку и помахал ею перед Марком.
- Вот умница!
- Отпусти ее, будь мужчиной! Мы можем все решить без неё, один на один!
- Ах, мой милый младший брат! Я давно не верю во всю эту благородную чушь! Я отпущу и тут же буду схвачен твоими псами, что следуют за мной по пятам? Ищи дурака.
С этими словами Николай толкнул спиной дверь черного хода и оказался вместе с Никой на улице.
40.2
Это не ночной кошмар, не тягостные воспоминания. Это самая что ни на есть жестокая реальность – ее убийца явился из прошлого и желает закончить то, что когда-то начал.
Сперва был леденящий душу ужас – оказавшись один на один с психопатом, Ника почувствовала, как воля покидает ее под натиском воспоминаний - ощущений, запахов, звуков. Здесь никого нет в радиусе двадцати метров, никто и не заметит, что она пропала. Точнее, заметят, но тогда уже будет поздно.
А еще было очень жаль Марка. Уже некоторое время Ника ощущала на себе влияние «парности» - эмоции мужа она улавливала на расстоянии, сначала блеклые и неопределенные, с каждым днем они становились все явственней. Не сразу поняла, что происходит, когда вдруг ни с того ни с сего на неё накатывала грусть, злость, чувство вины или желание близости. Лишь потом заметила, что схожие чувства у них с Марком возникают синхронно, и, скорее всего, он является источником и передатчиком эмоций.
У предназначенных одна жизнь на двоих – это истинная правда. Когда больно одному, то больно и другому. Страшно представить, что будет с Марком, когда он найдет ее обезображенный труп.
В другой исход Вероника не верила – все вернулось на круги своя, и то, что должно было произойти когда-то давно, произойдет теперь. Жаль, она многого не успела. И многое не сказала Марку. Именно сейчас уходить хотелось меньше всего – она начала привыкать к лесной усадьбе и ее обитателям. Жестокая Судьба приоткрыла дверь, за которой был кусочек иной реальности – уютный дом, семья, причастность к чему-то большему, чем ты сам. А потом бац! И дверь в счастливую жизнь захлопывается с издевательским треском, оставив тоску по несбывшемуся.