А затем, срывая дверь с петель, в помещение, оказавшееся для Ники ловушкой, ворвалась надежда. И были у этой надежды серые глаза, выдающийся подбородок и два с лишним метра роста. Марк возник на пороге, и Вероника осознала, что она еще жива. И пока она жива, можно что-то изменить. Это после смерти ничего изменить нельзя, а пока живое сердце стучит, всегда есть шанс.
Когда Николай потащил ее к запасному выходу, она упиралась, как могла. Только вот силы хрупкой человеческой женщины и огромного амбиморфа были неравны – вряд ли он вообще заметил, что жертва сопротивляется.
Скрип несмазанных петель, пронизывающий осенний ветер, и вот они на улице. Краем глаза Ника заметила мусорные баки и картонные коробки рядом с ними. Значит, они на заднем дворе офисного здания. Есть ли отсюда выход? Куда психопат тащит ее?
Следом на улицу выскочил Марк. К калитке в заборе они так и шли втроем – сначала Николай, прикрывающийся Никой, за ними Марк.
Моросящий дождь и осенняя темень мешали Нике рассмотреть лицо Марка, но зато она прекрасно ощущала эмоции – страх за нее, ненависть к брату, бессильную ярость. Эта ярость передалась и ей, Вероника подпитывалась этими эмоциями, заполняясь ими, как батарейка на подзарядке. Если бы не физическое превосходство психопата, Ника бы с удовольствием вцепилась когтями в его поганую психопатскую рожу, выцарапала бы ему омерзительные жуткие глаза, зубами перегрызла бы горло. О, как бы она наслаждалась запахом и вкусом крови поверженного врага, ощущала бы ее стекающей по подбородку! А потом она бы голыми руками вырвала его сердце, и, что есть сил сжимая ещё пульсирующую мышцу в руке, наблюдала бы, как на землю падают горячие ароматные капли, а некогда средоточие жизненной силы превращается в бесформенную кашу.
Вероятно, это не ее эмоции, это эмоции Марка – ярость и боль, заставляют так думать. Но и Никины мысли тоже! Ну и что с того, что она человек? Имеет право желать лютой смерти своему убийце!
Воспользовавшись тем, что похититель замешкался возле калитки, Вероника изо всех сил ударила его ногой, вонзив каблук-шпильку во что-то мягкое. Раздался трехэтажный мат и железные объятия на миг ослабели.
- Ах ты, сучка!
Нике хватило этого мига – она инстинктивно рухнула на землю как подкошенная, и тут же над ее головой пронеслось нечто огромное. Она не сразу поняла, что это Марк. Лишь, когда услышала звуки борьбы рядом, осознала, что к чему. Отползла от греха подальше и попыталась разобраться в том, что видит. Это оказалось чертовски трудным делом – моросящий дождь и непроглядная осенняя темень делали свое дело, к тому же скорость движения амбиморфов в таких случаях такова, что и при свете дня Ника вряд ли смогла бы определить кто есть кто.
Вот дура! У нее же телефон с собой есть! Совсем от страха мозги растеряла!
Тыкая дрожащими пальцами в экран, Ника, чувствовала, как ее потряхивает от волнения и беспокойства за Марка, от пережитых эмоций, от страха, что Горыныч не услышит звонка…
- Игорь, наконец-то! Тут Николай… Марк здесь… Мы где-то на заднем дворе, возле каких-то помоек…
Рев нарастал. Ника не понимала, кто где – черный вихрь из тел то приближался, то отдалялся, оттесняя ее все дальше в угол. Покинуть опасную зону она никак не могла – путь был отрезан дерущимися мужчинами. Забившись в угол за мусорными баками, она время от времени пыталась понять, что происходит, но безуспешно. Пару раз что-то пролетало над ее головой, и тяжело ударялось о забор. Что-то чиркнуло по щеке, но Ника отмахнулась от неизвестного предмета, как от комара.
Тошнотворные звуки – рёв, хруст костей, маты и подозрительное хлюпанье заставляли голову кружиться, а желудок подкатывать к самому горлу. Но она держалась, как могла. У нее все хорошо, она в безопасности. В полной безопасности, Марку нет нужды о ней беспокоиться.
Марк не должен отвлекаться на нее, это слишком для него опасно. Ему нужно продержаться до прихода Горыныча с подмогой.