Наконец, дверь распахнулась, выпустив в темную подворотню луч электрического света, и к всеобщей вакханалии присоединились еще несколько персонажей.
Ника ничего не могла понять из того, что происходит, но искренне надеялась, что это свои пришли на помощь. И как чертовы двуликие умудряются хоть что-то разглядеть в такой темноте?
Еще несколько глухих ударов, треск ткани, сдавленный мат, крик, и все стихло.
А затем раздался родной до боли голос:
- Никуся, где ты? Выходи, все закончилось.
Вероника попыталась вылезти из-за баков, но это оказалось непросто – эмоции разом перегорели, а вместе с ними и способность двигаться. Она чувствовала себя пленницей в своем теле, а не хозяйкой.
- Ника! Где ты?!!!
В голосе Марка нарастала тревога.
Она бы подала голос, но и голос отказался ей подчиняться. Еще несколько мгновений и разум поглотила холодная тьма.
41.1
Сознание возвращалось урывками – непонятно было, сон это или явь. Она слышала голоса, кажется, эти голоса были знакомы ей раньше. Но кому они принадлежали?
- Как долго это может продолжаться? – мужской голос, растерянный и какой-то отчаянный.
- Думаю, она скоро придет в себя. Наберитесь терпения, в конце концов. Дадим ей время прийти в себя самостоятельно, - женский голос, спокойный и глубокий.
О ком это они?
Странное состояние безразличия. Мысли в голове сменяют одна другую, но не вызывают никаких эмоций.
Еще были сны – в ярко-красных тонах, жуткие. Там были предсмертные хрипы, хруст костей, звуки ударов. И кровь. Много крови, она повсюду и не разобрать, кто с кем сражается и кто побеждает.
Снова тот же мужской голос. Он вызывал у Ники смешанные чувства, противоположные даже. Этому голосу хотелось верить, завернуться в него как в теплый халат зимним снежным вечером, и наслаждаться покоем. Но иногда царапало что-то непонятное в душе – нутро подсказывало, что не всегда этот голос приносил ей покой и счастье.
А потом она очнулась. Марк сидел рядом в кресле и дремал. Ну конечно, это его голос был в ее снах, как же она не догадалась? Марк живой, слава Богу. Кажется, без видимых повреждений. Оказывается, как же страшно его терять! Там, на заднем дворе, чего только Ника не передумала – каждый хрип, каждый удар, каждый стон как ножом по сердцу – а вдруг это Марк? Вдруг он в эту самую минуту умирает, а она сидит за этой грязной помойкой и ничем не может ему помочь? Слабая и никчемная! Если бы она была амбиморфом, то смогла бы хоть чем-то помочь! Ясно и остро осознала, что этот мир без Марка не будет для нее прежним – станет пустым и бессмысленным местом, бесприютным и унылым.
Лежать на спине было неудобно – Ника вообще всегда предпочитала спать на боку. Наверное, пока она спала, у нее появились пролежни. Сколько времени она была в отключке? Последнее, что помнила – это голос Марка, звавший ее в том помоечном дворике. А она не могла двинуться с места.
Стало страшно – а вдруг ее парализовало? Ника похолодела – какая может быть жизнь у овоща? Одна маета и себе и близким. Попыталась поднять руку и с облегчением поняла, что спокойно может это сделать. И нога двигается. Господи, как мало иногда человеку надо для счастья – всего лишь, чтобы двигались те части тела, которые спроектированы как движущиеся.
- Никуся, наконец-то! Чёрт, как ты нас всех перепугала! Девочка моя, как ты? Где-нибудь болит?
Марк в мгновение ока очутился рядом с постелью, лихорадочно блуждая взглядом по Никиному лицу.
- Нет… кажется нет…
- Ты почти сутки проспала!
- А что со мной было? Помню только, что ты меня звал, а я не могла пойти к тебе, отчего-то не получалось.
- Ольга говорит, что это от эмоционального перенапряжения. Вроде как предохранитель перегорел, и ты отключилась – мозгу понадобился отдых.
- Марк, как же ты? С тобой все в порядке?
- Обо мне не беспокойся, пара шрамов, которые быстро заживут.
- А Николай… - неуверенно начала Ника, чувствуя, как ее начинает потряхивать мелкой дрожью.