Пленник побледнел.
- Ты не сделаешь этого! У тебя пороху не хватит!
- Посмотрим.
Ну вот, противник деморализован – смириться с тем, что он может стать подстилкой для озабоченных религиозных фанатиков (кстати, тоже амбиморфов – черт их знает, почему их головы именно таким вывертом переклинило), Николай вряд ли сможет. Еще бы, такой стремительный закат карьеры! Пусть посидит, помаринуется, через пару дней Марк его еще раз навестит.
42.1
- Серьезно? Атойя? Поверить не могу, Марк, что ты водишь такие знакомства! – Горыныч ржал аки боевой конь, услышавший сигнал к бою.
- Я вообще сама непредсказуемость, - усмехнулся Марк.
- И что, отдашь им Николая? Вообще-то эта секта вне закона, надеюсь, ты понимаешь.
- Разумеется, понимаю. Вообще-то я хотел его публично казнить, как ты помнишь. Это несколько нетрадиционно, обычно мы не выносим сор из избы. Но сейчас многое изменилось, к тому же это касается непосредственно людей. Но Николаю об этом пока знать необязательно.
- Ну что ж, согласен, в этом есть свои резоны. Хотя я бы предпочел отдать его этим фанатикам.
- Удалось выяснить, как он попал в здание?
Горыныч вмиг посерьезнел. Между бровей залегла вертикальная складка, которая добавляла ему возраста.
- Вот тут как раз кроется проблема, Марк. Твой братец действовал не один. Мы нашли охранника, который впустил его.
Увидев, что Марк подрывается с места, Горыныч рявкнул:
- Да погоди ты! Там сложная ситуация, у парня семья в заложниках – жена и сын. Я бы и сам ему голову открутил, но поставь себя на его место – он до сих пор не знает, где его семья и живы ли они вообще.
Марк как следует выматерился. Не полегчало. Замахнул полстакана коньяка из заначки в баре. Не помогло.
- Давай подробности.
- Позавчера его жена и сын ушли гулять и не вернулись. Он не успел поднять шум, как ему позвонили и сказали, что если он не выполнит определенные условия, то семью свою больше не увидит.
- Звонил Николай?
- Да, охранник опознал его голос.
- Почему ко мне не пришел?
- Боялся, что похититель узнает. Тот запудрил ему мозги, создав впечатление, что у него здесь всюду глаза и уши.
- А это не так? Думаешь, Николай действовал не в одиночку?
- Сомневаюсь, иначе зачем ему лично звонить охраннику? Попросил бы кого-то из подельников. Видать, разочаровался в командном подходе – проблема с кадрами, она даже у преступников имеется. В прошлый раз недалекие подельники ему чуть все дело не провалили.
- Может быть, может быть. Как думаешь, заложники еще живы?
- Понятия не имею. Поиски организовали, но сколько на это времени уйдет, кто знает? Возможно, там счет идет на часы или даже минуты, мы же не знаем, в каких условиях он содержал женщину и ребенка.
- Если она еще жива, эта женщина, - мрачно процедил Марк.
Жуткие картины рисовало ему воображение - растерзанная женщина и маленький ребенок рядом. О Небеса, если ему так хреново от этих мыслей, то что говорить о несчастном охраннике, чьи жена и сын оказались разменной монетой в руках психопата?
- Об этом я стараюсь не думать. Марк, ты должен поговорить с ним, нам нужна информация.
- Так он нам все и рассказал. Горыныч, ты бы видел его рожу. Удивляюсь, как я его прямо там не задавил.
- Хорошо, что не задавил, он нам еще нужен. Попробуй с ним поторговаться.
- И что я ему предложу? Ты прекрасно понимаешь, что ни свободы, ни жизни ему не видать. Могу предложить разве что выбрать между двумя смертями.
***
Ника маялась от безделья – Марк уговорил ее остаться сегодня дома и никуда не ездить. Она честно пыталась сначала поспать, потом посмотреть телевизор, побродить по Сети. Но все это было не то – душа рвалась в клинику, к Антошке.
Как он там? Вдруг опять приходили эти тетки из опеки? Нику передергивало от одних только воспоминаний – разве можно таких к детям подпускать? Тем более к таким маленьким, как Антошка.
Она решилась позвонить главврачу. Не в ее правилах было отвлекать людей от работы, но тут случай особый!
Убедившись, что с мальчиком все в порядке, и он по-прежнему находится в больнице, Вероника несколько успокоилась. Завтра она, во что бы то ни стало, съездит в клинику и проведает ребенка.