Вероника попробовала было сосредоточиться на работе, но получалось из рук вон плохо – цифры разбегались в разные стороны, как тараканы, попытки собрать их снова в одну кучу вызывали сплошную головную боль.
Плюнув на это бесперспективное занятие, Вероника спустилась в кухню.
- Светлана Анатольевна, давайте помогу чем-нибудь. А то голова совсем работать не хочет, хоть руки делом займу.
В последнее время Ника сблизилась с женщиной-амбиморфом, которая помогала содержать дом в порядке, а также по совместительству еще и обязанности повара выполняла.
- Да пожалуйста! Можете вот салат порезать. Я уж все почти приготовила – голубцы и суп сырный. А то Марк Викторович-то поди голодный приедет. Совсем не бережет себя на своей работе. Вот и отец у него такой же был.
- А вы давно в усадьбе работаете?
- Да уж лет двадцать пять, наверное. Дайте-ка вспомнить… Точно! Двадцать седьмой год пошел, как я тут работаю! До этого мать моя работала, это у нас семейное, знаете ли…
Светлана Анатольевна рассмеялась.
Крутившаяся тут же в кухне Буська заскулила и принялась перебирать в нетерпении передними лапами, цокая по паркету.
- Ах ты троглодитка! Тебе что ли я булочки стряпаю? Кыш отсюда, они еще не готовы!
Ника фыркнула, наблюдая, как Буся с демонстративно печальной мордой лица улеглась в дверях кухни, всем своим видом показывая, как несправедлива порой бывает жизнь к маленьким несчастным животным, которых жестокие хозяева лишают самого ценного.
- А какими они были – родители Марка?
- Ну какими… Такими, знаете ли, принципиальными, что ли? Правильными. Сейчас уже таких не делают людей и двуликих, мне кажется. Вот Игорь Алексеевич на них похож – это поколение такое, знаете ли. Виктор Денисович никогда ни на кого голоса не повышал, но никто даже и помыслить не мог, чтобы его ослушаться. Мать рассказывала, один раз случай был. Давно уже, меня еще тогда на свете не было. Время было смутное, гражданская война шла, банды людей и амбиморфов туда-сюда шастали, не разберешь, кто есть кто. Придут, ладно если только ограбят, так ведь целые деревни дотла сжигали. Вот и до нашей усадьбы добрались чужаки, кто уж они были, я не знаю, мама не рассказывала. В усадьбе почти одни женщины были, им одним было не отбиться. К счастью, Виктор Денисович был в этот день дома. До сих пор старожилы вспоминают, как от пришлых ошмётки во все стороны летели. Вот такой вот он был, вроде с виду спокойный интеллигентный, а если дело касалось семьи, то уж берегись!
Ника слушала Светлану Анатольевну, затаив дыхание. Марк никогда не рассказывал о своих родителях такие подробности, а Нике хотелось узнать как можно больше.
- А Марк? Он каким в детстве был?
- Сначала веселым, общительным, как все мальчики в его возрасте. А потом… Потом все изменилось, уж не знаю почему.
Нечаянно посадив на рукав блузки масляное пятно, Ника отправилась в спальню, чтобы переодеться. Марк должен приехать скоро домой. Как он сегодня? Уверял, что вполне здоров, но кто знает, что на самом деле?
Умом Ника понимала, что у двуликих отменная регенерация, однако после той бойни, что ей «посчастливилось» наблюдать, до сих пор казалось, что Марк должен лежать пластом на постели. А она бы за ним ухаживала.
Забавно. Как все изменилось за эти месяцы. Какое-то время назад она Марка просто ненавидела, а сейчас ждет не дождется, когда же он домой прикатит.
И надо обязательно спросить, не нашлись ли у Антошки родственники.
Хотелось бы ей, чтобы нашлись? Конечно.
Но иногда душу царапала болезненная мысль – если у Антошки найдутся родственники, то Антошка уедет и, скорее всего, Ника его уже никогда не увидит.
42.2
***
- Марк, как ты себя чувствуешь?
Муж вернулся домой явно уставшим – об этом говорили тени под глазами и складочка у губ. Ника давно заметила, что она появляется, когда Марку приходится разгребать завалы на работе. Николая поймали, но проблема еще не решена – Ника прекрасно понимала, что кровь не водица, и Марку, наверное, очень тяжело принимать решение относительно судьбы брата.