И ни в какой детдом, разумеется, Тошке ехать нельзя! Ему, возможно, в ближайшее время психолог детский потребуется. И поддержка знакомых людей, пусть даже они не родственники ему.
- Тошка, а давай отпросимся у твоего доктора и сходим в Макдональдс? Ты любишь бургеры?
- Тетя Ника, все любят бургеры, - наставительно произнес мальчик.
- Замётано! Сейчас все сделаем!
Договорившись с администрацией клиники, Ника с Тошкой отправились в центр Города – как раз там, на одной из пешеходных улиц, располагался Макдональдс. Теперь она лишь рада была, что рядом постоянно присутствует охрана, когда-то навязанная Марком, а теперь воспринимаемая как нечто само собой разумеющееся. Как выяснилось, это прекрасное средство не только от маньяков, но и от странных тёток «при исполнении».
Вообще-то, конечно, неправильно, что малыш столько месяцев живет в больнице – такая ситуация явно не способствует нормальному развитию. Но и в детдоме ему не место! Мальчику нужна нормальная обстановка, а не равнодушная казёнщина.
Взяв по бургеру и по порции картошки фри, они устроились в углу зала и принялись наблюдать за прохожими через огромное панорамное окно. Окно выходило на мощеную камнем улицу, по которой, дребезжа и мелко сотрясаясь, проезжали велосипедисты. Бедные! В катании на великах по булыжной мостовой мало удовольствия. Веронику давно интересовал вопрос – как они себе все самое «ценное» не поотбивали при такой езде?
Охрана разместилась за соседними столиками. Будь они людьми, наверное, даже смогли бы стать неприметными. Но шкафоподобные габариты амбиморфов вызывали нешуточный интерес у почтенной публики, что неудивительно – в заведениях фастфуда редко можно было встретить подобные экземпляры.
Две девчонки лет семнадцати на вид, уселись за соседний столик и принялись стрелять глазами в охранников. «Вот дурочки!» - подумала Ника.
Впрочем, охрана никак не отреагировала на эту эскападу и спустя десять минут девчонки ретировались.
Антошка уплетал мороженое и рассказывал о том, что в садике у них был живой уголок, в котором жил самый настоящий большой попугай.
- Представляешь, тетя Ника? Самый настоящий! Очень большой, больше твоей головы! Его зовут Кеша, он знаешь, сколько всего умеет говорить? Я хотел, чтобы мне такого же купили.
Тут, снова вспомнив о родителях, Антошка опять пригорюнился. Мороженое в вазочке медленно плавилось, а Вероника, прижав малыша к себе, шепотом успокаивала его.
- Все хорошо будет, Антошенька, вот увидишь!
Она приняла решение. Если родственники мальчика не найдутся, то остается только один вариант. Осталось лишь понять, как преподнести это Марку.
43.2
***
Блеф удался, и Марк сумел накануне выбить из Николая информацию о том, где тот спрятал женщину и ребенка. Одни Небеса знают, чего ему стоило не убить этот сгусток дерьма в процессе. Тот юлил, угрожал, пытался вывести Марка из себя. Пару раз это ему почти удалось – каждый амбиморф чувствителен ко всему, что касается его предназначенной пары, и Марк не был исключением. Николаю отлично было известно об этом, и он смаковал подробности своего преступления пятнадцатилетней давности.
Только цель – найти похищенную женщину и ребенка, помогала Марку сдерживать клокочущую в груди ярость. Если бы не она, забил бы урода до смерти. И на идею с публичной смертной казнью плюнул бы.
Николай этого и добивался. Ему казалось, что смерть в тюрьме от рук собственного брата – вот смерть, достойная мученика за идею. Но и Марку давно не пятнадцать лет - если главный в роду не умеет держать свои эмоции в узде, то грош ему цена как руководителю.
Вернувшись после допроса домой, Марк первым делом сграбастал Нику в объятия и, лишь вдохнув родной запах и осознав, что она в безопасности, смог выдохнуть с облегчением. Он не рассказывал ей ничего о Николае – не хотел лишний раз травмировать. Да и грязь эту не хотелось нести в дом. Дом теперь ассоциировался с Вероникой – они были словно единое целое для Марка, имели поистине сакральное значение, а значит, все грязное, больное и злое должно было обходить их стороной.