- Марк, пойми, он совсем маленький, ему нельзя в детский дом! Он такой умный малыш, да ты и сам сегодня видел! Я понимаю, что для тебя он чужой, но может быть, мы сможем что-то придумать? Что угодно, только не детдом, Марк! Опеку оформим, разместим как-то. Он тебе не помешает, честное слово! Я сама буду им заниматься, тебе даже не придется его видеть, если не захочешь!
- Тихо, тихо! Ты чего так распереживалась? Тебе нельзя сейчас нервничать, забыла разве? И почему ты решила, что я не захочу его видеть? По-моему, прекрасный ребенок. Жаль, что в таком юном возрасте ему пришлось потерять семью.
Ника приподнялась и с недоверием уставилась на Марка. Предрассветная тьма плохо помогала разглядеть выражение лица мужчины, поэтому Вероника дрожащей рукой нащупала кнопку ночника, и комнату озарил тусклый желтоватый свет.
- Что ты имеешь в виду, Марк?
Муж смотрел на Веронику слегка насмешливо и не спешил отвечать. Затем одним движением сграбастал ее в объятия и уложил Никину голову к себе на грудь.
- Никусь, я же амбиморф. Для нас дети – это святое. Да, Антошка человек. Ну и что? Ты тоже человек, и ты самое дорогое для меня существо в этом мире. Я не знаю, «парность» это или еще что-то, но это так. К тому же, не забывай – у нас с тобой одни эмоции на двоих, то, что ты чувствуешь к этому мальчику, рано или поздно, почувствую и я.
- Но Марк, разве это будут настоящие чувства?
- Чувства они всегда настоящие, Вероник. Причины для них могут быть разные. В нашем случае, это связь предназначенных. Ну и что? Эмоции-то все равно наши, реальные. К тому же, Антошка мне нравится. Но это очень серьезный шаг, Вероник. На этот раз все от тебя зависит. Если ты полюбишь мальчика, то и я его полюблю, это неизбежно. Подумай хорошо, готова ли ты к этому?
44.2
***
- Ты уже придумал, как это осуществить на практике? Как ты вообще себе это представляешь? Такого раньше никто не делал.
Горыныч заинтересованно уставился на Марка.
- Знаю, что не делал. Все когда-то случается впервые. Эти люди заслуживают знать, что убийца их детей наказан.
- Поединок?
- Никакого поединка не будет. Он этого не заслуживает. Знаю, мы с тобой опасались, что наши сородичи нас не поддержат, но опрос показал…
- Опрос? Марк, я тебя не узнаю. Ты решил провести опрос?
Горыныч насмехался. Но насмехался добродушно. Странное дело – дядя был старше племянника на множество лет, но почему-то именно он в их семье шёл в ногу со временем и был не чужд всяких новых технологий, что в быту, что в бизнесе. Раньше Игорь часто выговаривал Марку за то, что тот не спешил применять новые методики, а Марк отговаривался тем, что столетиями амбиморфы соблюдали определенные традиции, и это помогало им выживать, так есть ли смысл сейчас все ломать и перестраивать?
А теперь вот и Марк решил привнести кое-что новое – инициировал анонимный опрос в соцсетях, будь они неладны! Собственно, результат был ожидаем – подавляющее большинство сородичей считали, что психопату не место среди нормальных обывателей, неважно, будь они людьми или амбиморфами. Далеко не все были за то, чтобы «выносить сор из избы», но таких было меньшинство. Прослеживалась определенная закономерность – те из амбиморфов, кому в пару достались люди, склонялись к тому, что публичная казнь в данном случае оправданна и может послужить налаживанию и укреплению связей между двумя расами.
Марк решил не скрывать ничего из злодеяний Николая – расчет был на то, что подобная «открытая политика» будет способствовать росту доверия людей к двуликим. Чего обычно ждут люди и двуликие от «сильных мира сего»? Справедливости в первую очередь. И эту справедливость он на этот раз вполне может обеспечить. Его брат виновен вне всяких сомнений, значит, он будет прилюдно казнён. И это будет мучительная смерть, уж Марк расстарается.
Он не знал, захочет ли Ника присутствовать. Возможно, это будет зрелище не для женских глаз. Он примет любой Никин выбор – даже если она лично захочет порубить психопата в капусту тупым ржавым ножом. Кто он такой, чтобы ей мешать в этом?
- Горыныч, есть такой яд, он вызывает мучительные мышечные спазмы во всем теле, кроме дыхательных мышц и сердечной. И еще галлюцинации – настоящие кошмары. Все страхи, что живут в сознании разумных существ при жизни, вырываются на волю под действием этого наркотика. Разум неспособен их контролировать, он перестает отличать реальность от кошмара.