Девушка сидела на грязном матрасе, подобрав под себя ноги и, обняв себя за плечи, покачивалась взад-вперед. Она потеряла ощущение времени. Сколько она находится здесь? Час? Три часа?
В коридоре послышались шаги. Она узнала бы их из тысячи – слишком часто в последнее время она их слышала – тяжелые, уверенные, неотвратимые, они приближались с каждой секундой. И не убежать никуда, не спрятаться. Вероника ослушалась Его и попыталась сбежать, и вот результат – она заперта в грязной комнате, кишащей тараканами. Без надежды и без желания жить, ибо тот, кто сейчас идет сюда, является настоящим чудовищем и, по злой иронии судьбы, Вероникиным мужем.
На нее напало оцепенение – не слушались ни руки, ни ноги, сама себе девушка казалась застывшей статуей, позабытой в грязном подвале разочаровавшимся в своем творении скульптором.
Раздался лязг замка и в комнату вошел тот, кого смело можно было бы назвать воплощением ее кошмаров. Высокая мощная фигура закрыла собой весь дверной проем, и в нос ударил тяжелый одуряющий запах свежей крови.
- Ну что, Ника, добегалась?
1
На кой чёрт она согласилась на эту встречу, Вероника и сама не понимала. С Татьяной они не были близкими подругами, так, приятельствовали немного, время от времени выбираясь вместе на какое-нибудь мероприятие. Обе были не замужем и бездетны, поэтому своим досугом распоряжались по собственному усмотрению. Правда, досуга этого было не слишком много – бизнес, даже самый крошечный, отнимает массу времени и совершенно не вписывается в рекомендации трудового законодательства относительно продолжительности рабочего дня.
С удовольствием скинув с уставших ног туфли на шпильке, Вероника огляделась по сторонам. Бар как бар, с виду вроде вполне приличный. Татьяна давно зазывала сюда, а сегодня вроде и повод есть – приятельница получила лицензию на открытие полноценного массажного кабинета. Отказать было неудобно – в конце концов, у человека радость, какое моральное право Вероника имеет нос воротить? Да и надо иногда в люди-то выбираться, не то через пару-тройку лет совсем, глядишь, кукушка поедет.
А заведение неплохое, даже по-домашнему уютное. Странно, что Вероника всегда проходила мимо по улице и даже не знала, что за неказистой железной дверью скрывается такое нетривиальное место. Настольные лампы с зелеными абажурами создавали ощущение приватности за каждым столиком – такие абажуры раньше обитали во многих квартирах, их обычно ставили на столы или тумбы. Почему именно зеленые, Вероника не знала - быть может, был в этом зеленом цвете некий особый скрытый смысл, Бог его знает.
Она непроизвольно провела рукой по корешкам книг, стоявшим на этажерке, отделявшей один столик от другого. Надо же, классика сплошная, причем издания старые, еще советские. И где набрали, интересно? Поди всех старьёвщиков в округе без работы оставили. Но интерьер получился на удивление гармоничным – приглушенный зеленоватый свет абажуров, потертые корешки книг, золотистое свечение покрытых лаком деревянных декоративных панелей и аромат кофе вполне располагали к тому, чтобы увлечься разговором на самые разнообразные философские и бытовые темы, и забыть о том, что совсем рядом за стеной шумит двадцать первый век – стремительный, рациональный и не склонный к излишней рефлексии.
- Прости, дорогая, поставщики задержали. Ждала их к четырем, а они, черти, только к шести изволили прибыть!
Татьяна плюхнулась на противоположный диванчик и начала стаскивать с себя плащ, сумочку и шарф, причем все это одновременно. Шарф запутался в длинных черных волосах, затем к этому хаосу присоединился ремешок от сумки.
- Тань, наклонись-ка, помогу распутать.
- Сиди спокойно, я справлюсь, мне не привыкать. Нет, ну что я за женщина, а? Вот почему я не могу все сделать поочередно?
- Видимо, ты из тех персон, которым надо все и сразу.
- Это точно.
Татьяна, освободившись из плена взбунтовавшихся вещей, довольно огляделась и подмигнула Веронике.