Шагая по булыжной мостовой, Ника надеялась, что родители не будут ее слишком ругать за опоздание. Задумавшись, она не обратила внимания на шорох шин за своей спиной – старый центр – это оживленное место, летом здесь всегда много и машин, и пешеходов.
- Вот эта ничего вроде, тащи ее сюда, пока никто не видит.
Она даже не сразу поняла, что это о ней, пока чья-то огромная рука не зажала ей рот и нос и не потащила куда-то. Задыхаясь от ужаса и отсутствия кислорода, Ника молотила в воздухе ногами и руками, но все тщетно – ее запихнули в машину и захлопнули дверцу.
Вдохнув воздуха и немного придя в себя, девушка увидела перед собой темноволосого мужчину, который, вальяжно развалившись на заднем сиденье автомобиля, рассматривал её. А потом произошло нечто совершенно жуткое – лицо мужчины поплыло, исказилось, вытянулось и вот уже на Нику уставилась оскаленная морда то ли человека, то ли зверя. От ужаса она громко закричала и попыталась выбраться из машины.
- Что, человечка, не нравится моя рожа? Ничего страшного, зато вот это тебе должно понравиться.
Рассмеявшись, чудовище расстегнуло ширинку и, вынуло огромный половой орган. Не так давно Ника вместе с Лизкой смотрела фильм для взрослых – подружка нашла видеокассету где-то на антресолях. Поскольку обе не имели никакого сексуального опыта, то смотрели на происходящее на экране с вытаращенными глазами и открытыми ртами. Так вот там даже близко по размерам ничего подобного не было! Вероника почувствовала, что ее сейчас стошнит прямо здесь.
- Блин, человеческая шмара сейчас тут всю машину заблюет. Да заткнись ты, сучка!
Удар по лицу и Ника потеряла сознание. Пришла в себя от жгучей непереносимой боли – ей казалось, что ее разорвали напополам. Она увидела над собой уродливое оскаленное то ли лицо, то ли морду – чудовищный насильник двигался в ней, причиняя лютую боль. Когда он впился ей клыками в шею, она вновь провалилась в темноту.
Она не знала, сколько времени это продолжалось, быть может не один день – менялась обстановка, было то светло, то темно. Все это время она пребывала в полубессознательном состоянии – все, что она чувствовала, это нескончаемая боль, удушье, запах крови и еще чего-то непонятного, но мерзкого.
Однажды сквозь агонию, она услышала:
- Да закапывай уже, сколько можно? Там уже живого места нет, сама сдохнет.
Что-то мокрое и холодное сыпалось ей на лицо, попадая в нос. Ника попыталась отвернуться, но сил на это уже не оставалось.
- Смотри, шевелится еще, надо же!
- Давай быстрее, ехать пора. Найдешь себе новую игрушку.
Ей хотелось, чтобы они ушли и оставили ее здесь умирать. Только бы не слышать больше никогда эти отвратительные голоса и не видеть нечеловеческие морды.
А потом она снова пришла в себя, уже в больнице. Рядом с ней сидела заплаканная мама, а в дверях переминался с ноги на ногу папа. Ника не сразу поняла, что не так с родителями, лишь когда туман в голове немного рассеялся, до неё дошло – оба стали совсем седыми.
8.1
- Марк, ты который день в облаках витаешь. Влюбился, что ли? Не думал я, старый больной человек, что сподоблюсь увидеть тебя в роли Ромео.
Имя всем известного персонажа Горыныч произнес с ехидцей, вместо звука «э» произнося «е», словно подчеркивая свое отношение к старинной душещипательной человеческой истории.
Марк озадаченно посмотрел на сидящего напротив него мужчину. Старым больным человеком этого светловолосого гиганта можно было назвать лишь с натяжкой, вообще-то его и человеком назвать нельзя было – Горыныч был стопроцентным амбиморфом. Человеком он себя называл исключительно по привычке, выработавшейся еще в те далекие годы, когда люди и не догадывались о том, что по одним улицам с ними бродят совсем иные создания.
- Горыныч, ну постыдился бы! Тоже мне, старый и больной. Это не ты ли вчера Савицкого на охоте обставил и увел у него добычу?