- Савицкий твой совсем обленился, вот что я скажу. Ему ленивца притащи на поводке, он и его упустит. Ох не та молодежь нынче, не та!
Марк удовлетворенно хмыкнул про себя – ему удалось перевести разговор с щекотливой темы на нейтральную. Горыныч был его дальним родственником, родившимся на свет еще во времена царя Гороха и посему считавшим себя кладезем старческой мудрости, которую время от времени следовало вываливать на головы бестолковых и нерадивых юнцов. К слову сказать, тем юнцам было лет по сорок, не меньше, но Горыныча это не смущало.
- Марк, у нас проблема возникла с двумя последними партиями. Две фуры застряли на границе, таможня добро не даёт.
- А я при чём? Раньше вроде без меня все удавалось решить. Насколько я помню, у нас целый отдел этим занимается.
- Так-то оно так, только вот в этот раз нашла коса на камень.
- Что так?
- Начальник таможенной службы сменился, теперь пока все утрясется, устаканится. Ты же знаешь, административные границы территорий по человеческим законам не соответствуют границам Родов. Это создает определенную путаницу.
- Давно уже надо было отставить все политесы в сторону и убрать людей из госструктур. Каждому младенцу известно, как дела на самом деле обстоят, зачем понадобился этот цирк с квотами?
- Пока ситуация нестабильна, людей на этой планете гораздо больше, чем нас, поэтому мы должны создавать видимость равенства перед законом. Кроме того, Марк, ты не хуже меня знаешь историю – диктатуры никогда хорошо не заканчивались.
- И что, кто-то верит в эту чушь?
- Многие верят, Марк. И люди, и двуликие. Хочу заметить, к людям ты несправедлив изначально. Конечно, я не могу тебя в этом винить…
- Даже не начинай, Горыныч. Теоретически я могу допустить, что люди, как и амбиморфы, бывают разные. Но на практике почему-то чаще всего я сталкиваюсь с какими-то отбросами.
- Может, ты не там знакомств ищешь? – мягко заметил собеседник.
- Люди, зарезавшие мою пятилетнюю сестру за то, что она была иной расы, не были алкашами или наркоманами. Они, как ты помнишь, были уважаемыми членами общества, с неплохим образованием, семейные даже. Только был у них один недостаток – за веру могли убить любого, даже пятилетнего ребенка, который никому ничего плохого не сделал.
- Я помню, Марк. Но это были подонки со съехавшей крышей, такие и среди наших встречаются, правда, гораздо реже и с вывихом головного мозга в другую сторону.
Марк не стал возражать, просто потому что все эти аргументы он слышал и раньше. Они для него ничего не значили – вся эта болтовня не могла вернуть ему сестру, мать, отца и брата.
- Ну так что там с грузом?
- Вообще-то все стандартно – цена в декларациях чуть ниже, чем рыночная.
- Ну так они же раньше брали с нас обеспечение, а затем мы им тащили вороха бумаг в обмен на наши же деньги. Разве не так?
- Все так. Но теперь обвинение в демпинге – это лишь формальный повод не пропустить наш товар. Реальная причина, сдается мне, совсем в другом. И тут уже мы без тебя никак не обойдемся.
- Думаешь, новое начальство желает поучаствовать в дележе рынка?
- Похоже на то. Думаю, он нашу партию притормозит, а свои дешевые подделки сюда погонит. Рынок мы ему неплохо разогрели – на одну рекламу сколько денег ушло! Теперь он свои побрякушки здесь сольет, а наш товар уже никто не купит. Да еще и репутация будет подмочена – качество товара явно не соответствует заявленному в рекламе.
- Вот сволочь! Человек?
- Ну, в общем….
- Ну вот, а ты говорил: разные, разные…
Проводив Горыныча, Марк погрузился в раздумья – придется ехать в соседний регион, к тамошнему Главе на поклон и обсуждать назревшую проблему. Зарвавшийся человечек был не первым, пытавшимся ставить палки в колеса Марку - люди имели весьма размытое представление о социальных и культурных связях между амбиморфами, им казалось, что хорошая должность дает карт-бланш на любые прожекты и получение прибылей.
Нет, Марк бы понял, если бы новый чиновник занял принципиальную позицию исключительно с целью соблюсти закон. Но, скорее всего, Горыныч прав и тому просто захотелось срубить бабла – маржа между себестоимостью подделки и ценой, по которой эту подделку можно было бы продать здесь, была весьма ощутимой.