Говорить с Марком не хотелось. И видеть его не хотелось. Ника добавила горячей воды и продолжила смывать с себя пену.
- Господи, Ника! Что ты творишь???
- Уходи, Марк! Я хочу спокойно помыться, точнее, как следует, отмыться.
- Помыться? Да ты уже всю кожу стерла!
Он выключил воду и, завернув Нику в большое пушистое полотенце, понёс её прочь из ванной.
Кожу неприятно щипало, наверное, она действительно немного переборщила с помывкой. Самое обидное, что это бесполезно – шкуру наружу не вывернешь, чтобы изнутри вычистить.
Марк попытался развернуть полотенце, но Ника не позволила.
- Что тебе нужно? Хочешь продолжить? Тогда неси сюда вчерашнюю отраву - ту, которой ты меня опоил. Надеюсь, у тебя достаточно запасов?
- Ника...
Ей не хотелось ему отвечать. Оставил бы ее и ушёл – вот это было бы очень кстати! Видеть его было невмоготу, и потому Ника старалась не смотреть на мужчину. Когда он приподнял ее голову, чтобы рассмотреть лицо, она просто закрыла глаза.
- Ник… Всё-таки ты моя пара.
Это плохо. Очень плохо. Значит, то, что произошло ночью, будет повторяться постоянно. И выхода из этого дома нет – если она его пара, он ее не отпустит. Ни через год, ни через два.
Интересно, можно ли смириться с ролью домашней подстилки, которой подливают наркоту и трахают в свое удовольствие? Наверное, кто-то бы смог. Но у Вероники точно не получится.
- Ника, не молчи. Ответь что-нибудь.
- Какой ответ ты хочешь услышать, Марк? В следующий раз подбирай, пожалуйста, такое средство, чтобы я наутро не помнила, что было ночью. Наверняка, такие имеются.
- Я хотел как лучше…
- Ты хотел, как проще. Проще для тебя. Тебе наплевать, что я теперь в зеркало на себя не могу смотреть без отвращения! Ты, случайно, видео не записал?
- Ник, ну что несёшь! Делаешь из какой-то ерунды трагедию! Обычное возбуждающее средство, ничего особенного! Возможно, оно так сильно подействовало оттого, что ты моя пара. Ну или я с дозировкой переборщил…
- Ерунда? Для тебя это ерунда? – горько усмехнулась Ника. – Да это даже хуже, чем обычное изнасилование.
Последовала пауза, а затем мужчина, как ни в чем не бывало, сказал:
- Там завтрак стынет…
- Я не голодна.
- Ника… - угрожающе начал Марк.
- Да уйдешь ты, наконец, или нет?!!! Видеть твою рожу больше не могу!!!
Кажется, ее вопль слышала вся окрестная живность, но ей было всё равно. Ей хотелось вцепиться когтями в это самодовольное лицо и выцарапать ему глаза. Жаль, что ее сил не хватит на это.
Ника схватила стоящую на столике тяжелую вазу и, что есть силы, метнула ее в зеркало. Серебристая гладь разлетелась на множество мелких осколков. Вот и хорошо - теперь зеркала Веронике ни к чему.
Дверь оглушительно хлопнула – Марк, наконец-то, ушёл.
11.2
Марк задумчиво разглядывал узор на своей ладони – причудливую вязь синих и красных линий, сплетающихся в древний символ «инь-ян». Теперь у него есть пара. И эта пара – человек! Где-то он сильно нагрешил в этой жизни, или, может быть, в прошлой.
В дверь постучали, и на пороге возник Горыныч. Как всегда – свеж, бодр, нордически невозмутим и загадочен.
Прикрыв дверь, с таинственным видом Горыныч уселся напротив Марка.
- Ну и кто она?
- Кто? – Марк попытался сделать вид, что не понимает о чем речь. Откуда узнал только? Одни сплетники кругом…
- Брось, Марк! Весь офис уже стоит на ушах – дамы в трауре, мужчины спорят на коньяк.
- А предмет спора? – невозмутимо поинтересовался Марк.
- Спорят, из наших ли твоя пара. Кто-то очень бдительный сегодня утром увидел узор на твоей ладони и всё – считай, рабочий день псу под хвост. Весь коллектив разбился на группки и обсуждает возможные варианты. Я собственными ушами слышал, как Танечка из бухгалтерии рыдала на плече у коллеги о том, что сердце ее теперь разбито и придётся искать новую работу.
- Вот как? Горыныч, может, у них работы мало? Прибавить надо?
- Ну зачем ты так? Сотрудники переживают за начальство. Говорят, регулярная половая жизнь хорошо влияет на характер. Возможно, ты станешь чуточку добрее, а зарплата чуть больше…