- Игорь, а долго нам тут сидеть? И зачем?
- Думаю, что недолго. Они вернутся с минуты на минуту.
- Вот как?- Вероникин голос слегка дрогнул. – Значит, те люди уже мертвы? Никто не спасся?
- Думаю, что нет. Таковы наши понятия о справедливости, Вероника. Око за око, не меньше. Но и не больше. На совести охотников смерти нескольких двуликих, в том числе детей. И смерти эти были нелегкими. Мы всего лишь платим той же монетой.
- Да, наверное, вы правы… И все же – почему не полиция и не тюрьма?
- А смысл? Мы не верим в исправление. К тому же, как объяснить несчастным родителям, потерявшим сына или дочь, что убийца их ребенка, живой и здоровый, живет себе припеваючи за счет налогоплательщиков?
Определенный резон в словах Горыныча был, но все же Нике было как-то не по себе.
Вскоре, действительно, стали возвращаться амбиморфы – один за другим они так же внезапно возникали из лесной чащи, как ранее исчезали в ней. Вернулся и Марк – взбудораженный и пахнущий чем-то странным, Ника не могла понять, чем. Запах был тяжелый и кружил голову, казалось, он проникал через ноздри прямо в мозг и заставлял тот отключаться. Пытаясь немного отогнать непрошеный аромат, Ника снова отхлебнула из кружки с чаем.
Внезапно Марк притянул ее к себе - требовательно и властно. Горячие губы впились в шею крепким почти болезненным поцелуем. Кружка выпала из рук, девушка попыталась отстраниться, но Марк не позволил – казалось, что он совершенно не замечает ее сопротивления. Горыныч куда-то пропал, а вокруг происходило нечто странное. Ника не верила своим глазам – на поляне разворачивалась целая оргия. Тут и там парочки, нимало не смущаясь, занимались сексом прямо на глазах у своих сородичей, то и дело до девушки доносились характерные звуки – шлепки плоти о плоть, стоны и рычания. Она была наслышана о том, что оборотни любвеобильны, но никогда не думала, что когда-либо ей доведется повидать такое!
Уставившись на все это безобразие, она не заметила, как оказалась с расстегнутой блузкой. Только в этот момент до нее дошло, зачем она здесь на самом деле!
Снова эта странная тягучая музыка и однообразный примитивный барабанный бой – казалось, музыка задавала ритм участникам всей этой непотребщины. Нике казалось, что музыка добралась и до нее - в сочетании с горьким запахом сырой листвы она дурманила голову и вызывала странное желание не думать ни о чем и плыть по течению, позволить этому мужчине сделать все, что ему заблагорассудится. Ника стряхнула с себя морок.
- Марк, что ты делаешь? Перестань! Совсем с ума сошел?
Но он, казалось, не слышал – покрывал поцелуями шею и обнаженную грудь, что-то жарко шептал на ухо, Вероника не сразу поняла, что именно.
- Ника, не сопротивляйся, так ты делаешь только хуже. Просто позволь мне делать, что я хочу, так будет проще для нас обоих.
Она пыталась возразить, но он впился в ее рот поцелуем, лишая ее возможности не только говорить, но и дышать.
Вот теперь стало по-настоящему страшно – сейчас здесь ей никто не поможет. И Горыныч исчез, наверняка умышленно, заранее зная, что здесь будет происходить. Тоже, наверное, где-то развлекается.
Нахлынувшее было возбуждение исчезло, на его место пришла паника – Ника принялась отбиваться что есть сил, пытаясь выбраться из-под придавившего ее тела, но все было тщетно. Чем больше она сопротивлялась, тем больше, казалось, распалялся Марк. В какой-то момент их взгляды встретились, и Вероника поняла, что все бесполезно – в его глазах горело такое безумие похоти, что никакие доводы разума бы не подействовали.
Почувствовав боль от грубого вторжения, Ника закрыла глаза. Теперь она поняла, что это бы за запах – Марк пах кровью. Кровью и сырым мясом.
Рядом раздался рык и протяжный женский стон – вероятно, какая-то парочка устроилась совсем неподалеку.
Как она могла думать, что у них что-то может получиться? Дура!
Почувствовав болезненный укус в шею, Ника снова попыталась отстраниться – инстинктивно, вполне осознавая, что ничего не получится, скорее всего. И тут же почувствовала, как пальцы Марка начали массировать клитор, против воли вызывая возбуждение.
Сволочь!