- Ну допустим, - настороженно произнес голос в трубке.
- Скажите, кем вы приходитесь Нике? В контактах вы обозначены как «Помощь».
- Вы в своем уме? Звоните в столь поздний час, чтобы спросить, почему ваша супруга именно так обозначила меня? Может, у нее поинтересуетесь? Кстати, вам говорили, что рыться в чужих вещах нехорошо? В том числе, в чужих телефонах.
- Я не могу спросить у жены, к сожалению, - холодно произнес Марк. – Так все же, кем вы приходитесь Веронике?
В трубке послышались короткие гудки.
Стерва!
Марк набрал номер еще раз.
- Не бросайте трубку, иначе вам придется об этом пожалеть. С моей супругой беда и я ищу человека, который, возможно, сумеет ей помочь. Звоню вам, потому что просто так слово «помощь» рядом с именем в контактах не пишут. Какого рода помощь вы оказывали моей жене?
- А вы нахал, однако. Что с Вероникой?
- Скажу после того как вы ответите, кем вы ей приходитесь.
- Слушайте, вообще-то я вам нужнее, чем вы мне. К тому же, это неэтично – выкладывать информацию о пациенте первому звонящему в телефон незнакомцу. Возможно, вы не муж, а сталкер, и таким образом пытаетесь выудить из меня информацию о заинтересовавшей вас женщине.
- О пациенте? Вы сказали – о пациенте? Вы лечащий врач Вероники?
- Ну допустим. Я психотерапевт.
- Прекрасно. В таком случае собирайтесь, я отправлю к вам водителя, он доставит вас на место.
-Вы себя слышите? Я не собираюсь никуда ехать на ночь глядя. Приезжайте завтра на прием в клинику вместе с супругой. Адрес я вам, так и быть, скину смс-кой.
- Нет, Ольга. Вы приедете сейчас. И адрес скиньте тот, где сейчас находитесь. В ваших интересах прибыть сюда как можно быстрее, иначе не быть вам больше психотерапевтом. Имя Марк Крассин вам о чем-нибудь говорит?
Недовольное сопение в трубке. Затем холодное:
- Хорошо, ловите адрес. Жду водителя.
Откинувшись на спинку кресла, Марк устало потер лоб. Полдела сделано – скоро сюда прибудет эта стервозина Ольга и, возможно, что-то прояснится. А пока вот еще что нужно сделать.
- Горыныч, это я опять.
- Ну что? Все глухо с телефоном?
- Нет, как раз с этим порядок, Никин психотерапевт скоро будет здесь.
Горыныч присвистнул.
- Вот как? Похоже, дело серьезное, раз даже психотерапевт есть.
- Пока рано еще о чем-то говорить. Я знаешь что подумал? Надо заняться сбором информации, я как-то упустил этот момент – мне и в голову не приходило, что в Никином прошлом может быть какая-то трагедия.
- Хорошо, займемся, не вопрос. Это будет в приоритете вместе с тем психопатом.
- А что с девочкой? Есть новости?
- Состояние стабильно-тяжелое, но надежда есть. Правда, неясно, сможет ли она кого-то опознать. Ты знал, что для людей амбиморфы в состоянии трансформации все на одно лицо? Они только по цвету шерсти отличают одного от другого. Если рядом поставить двух одинаковой масти и без одежды, человек, скорее всего, не различит их?
- Серьезно? Я не знал…
- Да, дорогой племянник. Ну, конечно, люди, которые тесно взаимодействуют с нами, научаются различать. Но вот девочка может и не опознать насильника. Если вообще будет в здравом уме после такого.
Закончив разговор с Горынычем, Марк вышел во двор проветрить мозги. Что-то свербело внутри, как будто он что-то должен понять, но не понял. И вдруг будто включили свет в голове – части паззла встали на место, и картинка из них вырисовывалась так себе.
Страх перед двуликими, одежда больших размеров максимально непривлекательная, отсутствие отношений, и, как апофеоз – ненормальное состояние после того, что произошло в Ночь Охоты.
И фраза Горыныча: «Если вообще будет в здравом уме…» как заезженная пластинка, крутилась в уме.
Может ли такое быть, чтобы Нику когда-то изнасиловал амбиморф? Теоретически такое могло быть, но Марку не хотелось в это верить – это вызывало в нем бессильную ярость. Ярость и чувство стыда. Кем он был в Никиных глазах, когда появился на пороге ее офиса и угрожал отыметь прямо там? Когда тащил сюда против ее воли? Когда подливал зелье в чай?