- Вам приходилось когда-нибудь общаться не с жертвой, а с убийцей?
- К счастью, нет. Я не настолько добра и великодушна, чтобы желать выздоровления убийцам и психопатам. Наверное, я неправильный доктор. У меня нет ни малейшего желания общаться с подобными персонажами. Вы, видимо, пытаетесь понять, что руководит подобными нелюдями? Ой, простите, я не то имела в виду, это фигурально выражаясь…
Ольга смущенно замолкла.
Марк хмыкнул.
- Ну в общем, да, я пытался понять…
- Это хорошо, что вы не понимаете. Если бы вы понимали, был бы повод насторожиться. Психопаты не способны сопереживать, они эмоциональные инвалиды, лживые и бессердечные. И далеко не у всех подобных убийц есть диагноз, кстати. Многие из них признаны психически относительно здоровыми. Зачастую даже самые близкие родственники не подозревают, на что способен такой индивидуум. Они умеют хорошо скрывать свои намерения и мысли, привыкают жить двойной жизнью, зачастую имеют определенный статус и уважение в обществе, неплохо организованы и тщательно все планируют. Есть, правда и другие – те убивают спонтанно, импульсивно. В основном это дезорганизованные – с шизофренией или умственной отсталостью, имеющие диагноз. Если честно, это не моя специализация, меня больше интересует то, как помочь выжившим жертвам маньяков, нежели сами маньяки. Вторые пусть горят в аду, мне их не жаль. Это, конечно, нарушение врачебной этики, но уж что есть, то есть.
- Я понял. Спасибо за ликбез, - улыбнулся Марк.
Дверь за Ольгой закрылась, а Марк еще долго сидел в кабинете, перебирая пожелтевшие от времени листы, исписанные разными почерками – размашистыми и убористыми, аккуратными и неразборчивыми. Он заставлял себя смотреть на фотографии, хотя при виде ран и кровоподтеков кишки сворачивались в узел. Это у него-то – здорового амбиморфа, побывавшего не в одной драке! Страшно представить, что творилось с родителями Вероники. Теперь понятно, почему они так рано ушли из жизни – сердце не каждого родителя выдержит подобное.
На фотографиях Ника совсем еще ребенок – большеглазая, хрупкая донельзя, смотрит испуганными синими глазищами в объектив. Как можно поднять руку на подобное существо? Совершенно беззащитное даже против человеческого самца, уже не говоря о двуликих? И как теперь ему доказать, что он ей не враг? Как сделать так, чтобы она смогла довериться и не видела в нем подобие того зверя, что однажды повстречался ей на пути?
Дорогие читатели! Вот и еще небольшое продолжение))). Пусть медленно, но процесс идет. Очень хочется его ускорить, но пока получается писать урывками, не чаще одного раза в неделю.
20.2
Время от времени Ника ловила себя на мысли, что участвует в каком-то неведомом ей спектакле, в котором некий неизвестный режиссер отвел ей, судя по всему, незавидную роль. Роль, о которой ее забыли поставить в известность. А она играет эту роль подобно бессловесной кукле, сама не зная, какое действие будет следующим, но с покорностью марионетки повторяя движение привязанных к рукам и ногам нитей.
Вероятно, это все Ольгино лекарство. Ника не помнила, как оно называется, да и не хотела помнить. Голова была словно набита ватой, и все время хотелось спать.
Сколько дней прошло? Сколько времени она отсутствовала? Ольга говорила, что больше двух недель. Наверное, так и есть. Впрочем, не все ли равно?
Жизнь приобрела вкус и цвет картона – не хотелось ничего, еда была безвкусной, цвета потеряли насыщенность, а в душе царило полнейшее безразличие.
Сегодня в окно она видела Марка. Иногда она слышала его голос за дверью, но в комнату он не входил – Ольга не разрешала. И хорошо. Ей не хотелось его видеть. Наверное, когда отменят лекарства, ей будет больно от предательства мужа. Ведь это предательство? Впрочем, сама виновата - не стоило распускать сопли и рассчитывать на особое отношение и счастливую семейную жизнь. Она здесь чужая и своей никогда не станет.
Жаль, а ведь у них что-то могло бы получиться – до той проклятой ночи она все чаще ловила себя на том, что прикосновения и объятия Марка ее не пугают, даже наоборот – рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, как никогда и ни с кем раньше. Какая же она наивная! Как дурочка малолетняя, честное слово! Впрочем, у нее никогда не было ни с кем отношений, поэтому ее наивность вполне объяснима. Противно вот только.