Если бы Марк был человеком, она бы просто ушла. Но он не человек и просто так ее не отпустит. Так и будут жить бок о бок два совершенно чужих существа – жесткий мужчина, не гнушающийся ничем в процессе достижения целей, и психически неустойчивая женщина с застарелой травмой. Зачем? А зачем живут вместе тысячи пар, несмотря на то, что любовь или ушла, или не приходила вовсе? Живут же. Уныло, тоскливо, беспросветно, заполняя пустоту согласно своему разумению и кошельку. А может, все же отпустит? Ну зачем она ему такая – с поломанной психикой, бесплодная?
Мысли вяло перетекали одна в другую, иногда Ника ловила себя на мысли, что заснула и от этого резко просыпалась.
Ольга говорит, что он переживает и что это он вызвал ее сюда, к Веронике. Зачем? Нике было гораздо комфортнее в том месте, где она пребывала до приезда Ольги. Там было темно, спокойно и не надо было ничего решать и ни о чем думать. Хорошо. Наверное, так же хорошо младенцу в материнской утробе. Забавно, но если переставить слоги в слове мать, то получится «тьма». Ох, не просто так!
Вероника вяло перевернулась на другой бок. Из приоткрытого окна со двора доносился то лай старой дворняги с аристократическим прозвищем Барон, то чириканье воробьев, то человеческий говор. Кто-то, не стесняясь в выражениях, костерил на чем свет стоит неведомого Ваську, окрасившего не той краской бордюры и стволы деревьев:
- Дуболом окаянный! Загубил деревья, как есть загубил! Ведь говорил ему – вон ту банку бери и бели! А он, дурень, банки перепутал!
Как странно. Что бы ни случилось с ней, с Никой, жизнь не остановится. Всегда будут деревья, требующие побелки, и бестолковые Васьки, не умеющие читать. Дворняги будут лаять, воробьи драться в ветвях из-за хлебных крошек, а кошки смотреть воробьиную драку деланно равнодушно, выжидая момент, чтобы сцапать зазевавшегося смутьяна.
Получается, что исчезновение Ники в этом мире ничего не изменит. Наверное, она должна была исчезнуть еще тогда, пятнадцать лет назад, но что-то в механике Вселенной пошло не так. И приходится теперь Веронике доживать нежизнь. А может быть, она все-таки умерла тогда и все, что было после – это жизнь после смерти? Как-то раз она смотрела такое кино – там мать с двумя детьми жила странной жизнью в странном месте, не ведая, что она сама и ее дети уже давно мертвы.
Встав с постели, Ника побрела в санузел – природа периодически требовала своё, несмотря на жизненные драмы.
Умывшись и почистив зубы, Вероника неловко повернулась и нечаянно смахнула стеклянный стакан с полочки. Тот со звоном разбился о кафельный пол.
Чёрт! Этого еще не хватало! А она босиком, как назло!
Нику слегка повело в сторону. Все же какая дрянь эти таблетки! Надо сказать Ольге, что она больше не желает их принимать.
Внезапно дверь в ванную резко открылась и на пороге Ника увидела Марка. Всего одно мгновение, и он рядом - как обычно, за секунду легко преодолев расстояние в несколько метров.
- Ника, что случилось? Откуда кровь?
Кровь? Действительно, откуда?
На светло-бежевом кафеле отчетливо виднелись кровавые разводы. Их точно не было, когда она сюда входила. Или были? Сейчас уже точно не вспомнить. Да и какая разница?
Она попробовала сделать шаг, но была незамедлительно подхвачена Марком на руки. Вялое сопротивление ни к чему не привело – он отнес ее в спальню и осмотрел ступню.
- Все ясно, на стекло наступила. Потерпи секунду, сейчас я вытащу осколок.
Равнодушно она наблюдала, как Марк производит какие-то манипуляции с ее ступней. Странно, почему-то она его не боится. Наверное, это все лекарство. А может, вот он - выход? Так сказать, рецепт счастливой семейной жизни – она будет постоянно принимать эти таблетки и ей будет совершенно все равно, что происходит вокруг. А если Марк еще и ту отраву будет ей подливать, то получит просто идеальную жену – похотливую куклу без каких-либо претензий и пожеланий.
Раздался чей-то смех. Ника не сразу поняла, что это ее смех – горький, сухой, надтреснутый, он незаметно перешел в плач.
- Ника, что с тобой? Посмотри на меня, ну… Испугалась? Это ерунда, всего лишь осколок, сейчас вытащим его, обработаем рану, и все будет хорошо.