Залпом выпив еще рюмку, Горыныч поинтересовался:
- Как там Ника? Надо же было так совпасть, чтобы Николай оказался тем уродом…
Марк непроизвольно взъерошил шевелюру и потер глаза.
- Как ни странно, нормально. Ни истерик, ни разборок. Только видно, что подавленная какая-то. Но это неудивительно - такую новость не каждый может переварить без последствий. Кольке надо где-то прятаться, Горыныч. Отправляй людей, пусть фото с собой возьмут, поспрашивают. Время идет, неизвестно, что он еще выкинет.
Звонок телефона прервал беседу.
- Надо же, Ника звонит, - встревоженно пояснил Марк. Сразу стало неспокойно – по собственной инициативе жена звонила считанные разы за все время их знакомства.
- Ника? Что-то случилось? Где ты? Дома? .. Хорошо… Куда? Давай вечером обсудим, договорились?
Поговорив с женой по телефону, Марк нажал отбой и пояснил Горынычу:
- Ника хочет к родителям на кладбище съездить. Говорит, что давно не была.
- Именно сейчас? Пока по округе шастает твой полоумный братец? Извини…
- За правду не извиняются, Горыныч. Ну что поделаешь – приспичило ей. Может, какие-нибудь человеческие заморочки, из-за которых именно сейчас нужно ехать?
- Может быть, может быть. Кажется, как раз в конце августа у нее отец умер, наверное, на годовщину …
29.2
***
Как рано в этот год начала желтеть листва! Сколько Марк себя помнил, даже в сентябре деревья стояли сплошь зеленые. К чему бы это? Не иначе, как к пришествию каких-нибудь рептилоидов или нибирийцев, или кто там еще у людей бывает?
Он не смог отказать Нике в такой малости, как поездка к родителям на кладбище, просто язык не повернулся. Годовщина есть годовщина, а у его жены только и родственников было, что отец с матерью. Теперь вот Марк еще - чтобы там Ника в своей голове не думала, он от нее не отступится.
Следом шли две машины охраны. В обычное время Марк ни за что бы не стал брать с собой охрану - не любил он всей этой статусной атрибутики, это больше людям присуще, нежели амбиморфам. Но сегодня Горыныч на этом настоял, да и сам Марк решил подстраховаться – черт его знает, что на уме у психопата и какими ресурсами тот располагает. Это они с Горынычем думают, что Колька – псих-одиночка. А вдруг это не так? Подвергать Нику опасности из-за своей беспечности Марк ни за что бы не решился.
Он искоса поглядел на жену. Та затаилась на заднем сиденье, как пугливый зверек, лишь настороженные взгляды в окна изредка бросает.
По бокам мелькали низкорослые елки, высокие сосны, кусты рябины и боярышника- с трассы они свернули на проселочную дорогу, которая вела к кладбищу. Хорошо, хоть день сегодня солнечный, не так муторно и тоскливо на душе.
Кладбища Марк не любил, ездил туда пару раз в год по необходимости – родителей с сестрой и братом помянуть. Оказалось, брата можно было вычеркнуть из скорбного списка. Только сейчас мужчина осознал – а ведь они с Колькой внешне похожи! Веронике, скорее всего, теперь особенно неприятно его видеть и находиться рядом – наверняка его рожа напоминает жене о той трагедии.
Черт! И вот как прикажете теперь ему быть? Он не силен во всех этих дипломатиях и психологиях, красиво говорить не обучен. Пытались ему когда-то привить навыки ораторского искусства, да не особо преподаватель в этом преуспел, нет такого таланта у него. Да и не то это все, тут другое нужно. Это он интуитивно чувствовал, что слова тут не помогут, тут что-то другое требуется. Словами подорванное доверие не вернешь, это и дураку понятно.
Тут еще и другая проблема нарисовалась – долгое вынужденное воздержание. Теперь, когда жена снова была рядом, когда он ощущал присущий только ей одной аромат, слышал ее голос, ему огромного труда стоило сдержаться и не заграбастать в свои ручищи и не подмять под себя. Но нельзя. Теперь нужно, чтобы все было правильно – так, как должно было быть с самого начала. Он не с того начал, идиот. Разве шантаж, угрозы и стимулирующие препараты могут вызвать любовь и подарить настоящую семью?