Вот ведь что странно – идиотом он, вроде, не был, такие вещи и раньше понимал, так отчего же дров наломал?
На этот вопрос Марк не мог себе ответить, как ни старался. Вероятно, сыграли свою роль события в прошлом, предвзятое отношение Марка к людям. Справедливости ради надо отметить, что в парах амбиморф-человек вообще было много сложностей разного рода - например, тот факт, что у людей такого понятия как «парность» не существовало. Да, было множество легенд о двух половинках одной души, о вечной любви, о героях из разных мифов, которые любили только единожды и готовы были ради любви принести в жертву собственные жизни. Но все это были лишь легенды, в повседневной жизни чаще встречались поверхностные люди с поверхностными чувствами, блеклыми и преходящими. Они скоро влюблялись, но так же быстро охладевали к предмету своего обожания – мужья изменяли женам, жены мужьям, дети превращались в обузу для родителей. Для двуликих это было чем-то из ряда вон выходящим и провоцировало сцены ревности, зачастую совершенно необоснованной.
- Марк, останови, пожалуйста, я цветы куплю.
Проселочная дорога привела их к воротам старого городского кладбища – здесь уже несколько лет никого не хоронили. Пройдет некоторое время, и поток посетителей начнет иссякать – все те, кто ухаживает нынче за могилами, сами уйдут в мир иной, обретут покой в других местах, и постепенно кладбище зарастет бурьяном, из которого тут и там будут выглядывать полуразрушенные памятники.
Притормозив у одного из цветочных прилавков, Марк вышел из машины – он не готов был отпускать от себя Нику ни на шаг. Только не сейчас, когда по лесам бродит его, как выразился Горыныч, «полоумный братец».
- Вот эти, пожалуйста, и эти. Да, всех по четыре. Спасибо.
Мягко оттеснив Нику от прилавка, Марк рассчитался с пухленькой продавщицей, которая с интересом на него поглядывала.
- Марк, зачем? Я бы и сама могла заплатить.
- Не спорь, Ника, поехали.
- Но это же мои родители, ты не обязан…
- Сокровище мое, ты моя жена, а поэтому твои родители отчасти и ко мне имеют отношение. И вообще, я так захотел. Все, закрыли этот вопрос.
За воротами кладбища обнаружилась довольно широкая аллея, по которой внедорожник покатился черепашьим ходом.
- Нам до самого конца, надо будет у памятника такого высокого остановить, я покажу где.
- Скучаешь по ним?
- По родителям? Конечно. Они у меня очень хорошие были. Папа меня очень любил, мне его так не хватает…
Кажется, Ника немного пришла в себя – уже не озирается испуганно, уверенно показывает дорогу. Может, не кладбищ, а леса боится? Неудивительно, после того, что с ней случилось.
Выйдя из машины, Марк помог Нике выбраться. Пришлось еще пройти пешком сотню метров, перепрыгивая через овраги и огибая многочисленные оградки. Следом топала охрана – странное, должно быть, зрелище! В будний день здесь не так много народа бывает, и вдруг целая толпа амбиморфов!
Каркнул ворон, и черная птица спланировала прямо на голову одному из памятников, стоящему неподалеку. Вот зараза! И так жуть берет, так еще этот летун нарисовался!
Марк не боялся ни людей, ни чертей, ни амбиморфов. Но вот покойники на него с детства жуть наводили – иррациональный детский страх со временем, конечно, исчез, но оставил после себя неприятный осадок.
- Вот здесь, - показала Ника на большую оградку, в которой располагались две могилы. – Я весной здесь была, поэтому…
Вдруг она резко замолчала и в немом ужасе закрыла рот руками, стараясь не закричать.
Ни о чем не спрашивая, Марк подбежал к жене и проследил за ее взглядом. Увиденное повергло его в ярость – глаза на черно-белых фотографиях были выколоты, а один из памятников красной краской пересекала надпись: «Мы еще не закончили, сука!»