Рядом еле слышно охнула Ольга и уставилась на Горыныча круглыми глазами.
- Ольга, не слушай этого олуха царя небесного.
- Ну-ну, - Марк фыркнул и направился к мангалу.
Вероника молча наблюдала за этой сценой и слегка улыбалась. Она вызвалась было помочь Марку, но муж заявил, что сам управится, а ее задача – развлекать гостей и поддерживать беседу. Только где уж было ей состязаться с Горынычем – тот просто искрил шутками и интересными историями, Нике оставалось лишь слушать, развесив уши.
Когда в последний раз она ездила на шашлыки? Получалось, что в детстве. Папа был большим любителем – каждый год в теплый сезон по нескольку раз они непременно выбирались в лес всей семьей. Отец травил анекдоты и жарил мясо, а они с мамой раскладывали по тарелкам нехитрую снедь – отварную картошечку, зелень, помидоры с огурцами. Тогда еще не продавали в магазинах готовые мангалы, поэтому костер делали по старинке – обкладывали камнями, чтобы не случилось лесного пожара. Ника с мамой собирали по округе камни, ветки и сносили к отцу, а уж тот разводил костер, нанизывал мясо и раскладывал шампуры над тлеющими углями.
- Папа всегда говорил, что шашлык должен мужчина готовить.
- Правильно твой папа говорил, Никуся. Сейчас такой шашлык сделаем, пальчики оближешь!
Идея с шашлыком пришла к Марку в голову внезапно – пока ждали Горыныча с Ольгой, муж успел замариновать мясо. Решено было не идти в лес, а устроиться в беседке за домом. Территория вокруг усадьбы охранялась в усиленном режиме, поэтому здесь можно было чувствовать себя абсолютно безопасно.
Почему-то именно сейчас, здесь, в беседке, в компании психолога и двух амбиморфов, Ника чувствовала себя на своем месте. Это было странно, но ощущалось очень правильным, как будто она дома, с семьей.
Наверное, не последнюю роль в этом сыграли события последних дней – именно рядом с Марком Ника чувствовала себя в безопасности. Теперь, когда маньяк открыл охоту именно на нее, Вероника поняла, что муж единственная преграда между ней и обезумевшим психопатом. А еще она видела другое – взгляды, которые Марк то и дело бросал на нее – тоскливые, голодные, долгие. И, тем не менее, он ни разу не попытался воспользоваться своим положением и ее полной зависимостью от него.
Она не смогла бы сейчас точно сказать, что чувствует по отношению к собственному мужу. Печаль? Жалость? Любовь? Обиду? Наверное, если все это смешать, то получилось бы нечто похожее на то, что ощущала Вероника. Да, еще не забыть добавить щепотку нежности и любопытства, которые время от времени тоже проклёвывались.
- А мы с подружкой однажды на шашлыки поехали, а уголь забыли, представляете? – подала голос Ольга.
- Остались без шашлыков? – заинтересованно протянул Горыныч.
- Нам повезло. Набрели на пляже на разломанный деревянный киоск, набрали досок, из них костер сделали. Розжиг-то у нас с собой был, так что выкрутились.
- Так я не понял, вы вдвоем, что ли, ездили? А мужчины? – Горыныч жаждал подробностей.
- Вдвоем. Захотели шашлыков и поехали, а что такого-то? – удивилась Ольга.
- Ну вы, блин, даете! В лес, одни! Шашлыков-то хоть поели?
- Ну конечно, поели. Что мы, зря ездили, что ли?
Горыныч, ворча, отправился зачем-то к дому. А Ольга, фыркнув, подсела ближе к Веронике.
- Ника, а ты действительно хочешь с этой девочкой увидеться?
- Да. Мне кажется, я могла бы ей чем-то помочь.
- Твой муж и Игорь явно против.
- Ольга, эта девочка чувствует себя сейчас очень одинокой, не такой, как все. Понимаешь, ей пришлось стать в одночасье не просто взрослой, она почти умерла. После этого все меняется, совершенно все! Многие вещи перестают иметь значение. Школа, друзья, юность – все это теперь неважно для нее. Ей нужен кто-то, как она – ей надо показать дорогу обратно в нормальную жизнь.
- Ник, но хватит ли у тебя сил? Ты пойми, ведь это может снова спровоцировать негативные переживания. Оно тебе надо?
- Надо, я уверена. И мне надо, и ей. Теперь есть кто-то, кому хуже, чем мне. Я должна помочь. Должна! Хоть какая-то польза будет от тех событий…
- Ну хорошо, хорошо. Попытаемся убедить в этом наших церберов.
- Оль, а что у вас с Игорем? Все серьезно?