- Ника, сокровище мое! Ну что же ты со мной делаешь-то? Я ведь не железный. Знала бы ты, о чем я думаю сейчас…
- Я догадываюсь…
- Играешь с огнем, Никуся! Еще есть время передумать.
От очередной ласки она непроизвольно выгнулась, подставляя грудь его губам. Треск разорвавшейся ткани и вот уже легкий сквозняк холодит кожу, вызывая мурашки и потребность в более грубых прикосновениях.
Темно. Но так даже лучше – не видно шрамов. Рваные раны давно зажили, но оставили после себя рубцы – со временем побелевшие, они все же были видны, вынуждая Нику носить закрытые купальники.
Сильные руки развели ее колени в стороны и это слегка отрезвило. Что же она делает-то?
Вероника попыталась свести колени и отстраниться, но Марк не позволил.
- Тише, тише. Разве ж я тебе позволю сейчас убежать?
Действительно, сама ведь напросилась! А он предупреждал, между прочим!
Она напряженно ждала проникновения, возможно, болезненного, но вдруг почувствовала горячее дыхание там, где меньше всего ожидала.
Нет! Он что, собирается…?
Ника дернулась, но вырваться из железной хватки было невозможно.
А затем она почувствовала, как чужой язык раздвигает складки и касается клитора. Острое удовольствие пронзило с головы до ног, и Вероника непроизвольно развела ноги шире. В темноте послышался смешок и чужой язык начал действовать более уверенно, заставляя Нику стонать и выгибаться навстречу ласкам.
Померкло все, что было за пределами этой спальни. Больше ничего не существовало, были только они – Вероника и этот мужчина, что так самоуверенно назвался ее мужем. В этой темноте они были одни, будто и не существовало никого ни до, ни после них. Темнота была наполнена стонами, вздохами и мольбами. А потом тьма вспыхнула мириадами огней и Ника перестала существовать на несколько мгновений.
Придя в себя, она почувствовала, что ее голова снова покоится на груди у Марка, под кожей все также мерно бьется сильное сердце. Тело ощущалось словно кисель – казалось, что каждая мышца ушла на покой и до утра не вернется.
- Спи, Никуся. Все будет хорошо, я тебе обещаю.
- Марк, а как же ты?
- Как мило, что ты обо мне беспокоишься. Не переживай, у меня все ходы записаны. Я должок-то с тебя стрясу, есть у меня на примете несколько способов, которыми ты мне потом доставишь удовольствие.
Марк остается Марком. Озабоченный пошляк и грубиян. Но почему-то сейчас это не раздражало и не пугало. Наоборот. Наверное, впервые за их знакомство, Ника подумала, что именно с Марком ей хотелось бы попробовать и узнать все то, чего раньше она была лишена.
Вдруг она словно с небес на землю рухнула.
- Марк, скажи честно, а ты мне ничего не подливал?
Тяжкий вздох в темноте.
- Ника, чем хочешь, поклянусь – больше никаких стимуляторов! Я сожалею. Очень. Прошлое изменить не могу, хоть и очень хотелось бы. Ну, хочешь, избей меня, что ли? Я даже сопротивляться не буду, честное слово!
- Вот еще! Легко отделаться хочешь, я тебе другое наказание придумаю.
- На любое согласен, моя Госпожа! – послышался смешок в темноте.
Ника фыркнула:
- То-то же!
32.1
Ника осторожно приоткрыла один глаз. Нет, это был не сон – Марк, как ни в чем не бывало, развалился на ее постели и, по всей видимости, крепко спал.
Это хорошо, что он еще спит. Только куда теперь прикажете ей деваться? Стыдно мужу в глаза смотреть! Вот странное дело – ночью, в темноте все происходящее казалось таким правильным и естественным, а теперь, при ярком солнечном свете отчего-то стало стыдно.
Вдруг нестерпимо захотелось прикоснуться к Марку, ощутить подушечками пальцев пробившуюся за ночь щетину. Ника не сдержалась и протянула руку – осторожно потрогала мужской подбородок. Не столько колется, сколько щекотно.
- Решила вернуть должок? – вдруг раздался хриплый ото сна голос.
- Ой! – Ника поспешно отдернула руку и укрылась одеялом до самого подбородка.
- Не прячься, иди сюда…