А после того, как захватившие его враги даже на сделанном ими коротком привале опять не обратили на него никакого внимания, Мирошниченко уже не просто понял, а почувствовал всем нутром: если ему и удастся выкрутиться, то только своими силами — деньги этих коротышек-чертей не интересуют. Но почему, Господи, почему?! Ведь даже кубанские казаки, которые, обыкновенно, захваченных ими вооружённых горцев или расстреливают на месте, или, хуже того, засекают насмерть, за достаточное количество не фальшивых долларов вполне могут и отпустить — выдрав, так сказать, по отечески, без существенного вреда для здоровья. Но эти — нет. Со всё возрастающей тоской Мирошниченко чувствовал: к нему неотвратимо приближается смерть. И — мало того — смерть ужасная…
Мучительный для Фиксатуры (из-за неизвестности и боли в руках и ногах) путь во тьме закончился за час до рассвета — в той самой роще, в которой позавчера неприобщённый юноша кощунственно осквернил землю кровью мужчины. И, чтобы умиротворить Невидимых, эту кровь требовалось смыть кровью жертвы. И для того, чтобы задобрить разгневанный дух Кайхара, тоже требовалась людская кровь. И не только кровь, но и плоть. Ибо первые сорок дней душа новопреставившегося в Горней Обители богов и предков не могла ни охотиться, ни ловить рыбу, а питалась только тем, что ей в виде жертвоприношений доставляли — отчасти из солидарности, но более из страха перед обретённым мертвецом могуществом — трепещущие соплеменники.
В роще пленника развязывать не стали — мало того, что силён и опасен с виду, ни в коем случае не следовало забывать о его возможных колдовских способностях! — а, сняв с шеста, за крест накрест стянутые сыромятным ремнём кисти рук подвесили к толстой ветке стоящего на отшибе дерева. И разожгли костёр. И Григорий Мирошниченко наконец-то смог разглядеть своих похитителей. Чёрт побери! Совершенно голые мальчишки! Его, в самых свирепых драках умеющего постоять за себя матёрого уголовника, оглушили, сцапали и уволокли мальчишки! По виду — десяти, одиннадцатилетние! Голые, но вооружённые луками и копьями с костяными наконечниками — бред какой-то! Чтобы эти сопляки могли справиться с взрослым мужчиной?! Оглушить, пленить, а после его, почти стокилограммового мужика, Бог знает сколько километров тащить в темноте по лесу? И вообще — откуда они взялись? Эти юные монстры? И почему — голяком! — не мёрзнут? Ведь сейчас вряд ли больше шести, семи градусов тепла. А им — хоть бы хны! Стриптиз, понимаешь ли — детская порнография!
Однако, как Мирошниченко ни старался взбодрить себя, вид этих голых, вооружённых мальчиков заставлял сердце сжиматься от страха, наполняя душу растущим с каждой секундой ужасом. Нет! Это ему только снится! Или мерещится! От сильнейшего удара по затылку он всё ещё не пришёл в себя! А может — пришёл?.. там… и эти голые недоноски действительно — черти?.. ага — черти! Как бы не так! Натуральные дикари! Куда более дикие, чем те индейцы на картинке из детской книжки! И откуда только в наше время такие взялись? Да ещё — белые?! Не чёрные, не жёлтые, а самые что ни на есть белые! Если их причесать, умыть и слегка одеть — обыкновенные кавказские мальчишки. И вот эти обыкновенные мальчишки… что? Что они, черти бы их побрали, собираются делать с ним? Зачем похитили?
Отобранные у чужеземного колдуна магические предметы и притягивали, и пугали — как всё магическое. Но и кроме — своей изначальной непохожестью ни на что, знакомое Речным Людям. Даже, казалось бы, обыкновенный нож был явно волшебным — сделанным будто бы из непрозрачного льда: блестящим, звонким, необыкновенно острым. Однако — не хрупким. В отличие, скажем, от вставляемых в деревянные основания осколков кремния или обсидиана. Которые тоже бывают острыми, но требуют бережного и умелого обращения: стоит только неправильно надавить при резании и — хрусть! Заменяй другим. А этот — нет: с лёгкостью перерезает толстые ветки — не боясь ни зажимов, ни перекосов! А когда Иркат попробовал — сначала легонько, а затем всё сильнее — острым концом втыкать его в мягкий ствол тополя, результат превзошёл все ожидания! При сильном ударе необыкновенное лезвие в мягкую древесину вонзалось едва ли не на ладонь! Да если у каждого из колдунов-пришельцев окажется хотя бы по одному такому ножу — для Речных Людей это немыслимая удача! Если не в битвах, то в торговле с падкими до всяких диковинок Жителями Побережья.