Следя за манипуляциями голых мальчишек с отобранными у него вещами, подвешенный за руки Григорий Мирошниченко отчётливо понимал: это его единственная — и последняя! — надежда. Сейчас вот, после всестороннего знакомства с никогда ими не виданным стальным ножом, кто-нибудь столь же пристально заинтересуется автоматом — о котором эти дикари, в отличие от ножа, наверняка вообще не имеют никакого понятия! — станет его вертеть в руках, нечаянно снимет с предохранителя, нажмёт на спусковой крючок, и… автоматная очередь на голых мальчишек произведёт очень даже не слабое впечатление! Особенно — если кого-нибудь заденет. Но и в любом случае — грохот, вылетающий из ствола огонь, отдача оружия — вряд ли тогда на владеющего громом и молниями колдуна эти голые черти осмелятся поднять руку! Мечты, мечты… Не только до автомата, но даже до фонарика, зажигалки, часов и пачки сигарет юные дикари дотрагивались предельно осторожно. Особенно — до часов: которые тиканьем и бегом секундной стрелки их, с одной стороны, прямо-таки завораживали, а с другой — внушали священный ужас. И скоро Мирошниченко понял: его надежды напрасны, найденные при нём невиданные предметы вызывают у мальчишек благоговейный трепет — да, но всё-таки не до такой степени, чтобы помешать им убить владельца этих диковин.
Тоска всё сильнее сжимала сердце Григория, и когда похитители наконец-то обратили на него внимание, заговорив на тарабарском наречии, Мирошниченко почувствовал, что, не имея возможности объясниться, сейчас он умрёт — и завопил от смертельного страха ещё до того, как в его тело впились кремнёвые лезвия и вонзились острые зубы свершающих священное жертвоприношение мальчишек.
Узнав об исчезновении часового, чеченец Шамиль не удержался от русского мата, обозвав пропавшего Мирошниченко двумя очень нецензурными словами, и объявил боевую тревогу: разнежились, понимаешь, в заповедном лесу! Разбили палатку, нажрались запрещённой водки и дрыхнут без задних ног! А второй часовой — он что? Так-таки ни черта не слышал?
Вторым часовым — у входа в палатку — был, по счастью, Гасан, оправданиям которого командир поверил. Или сделал вид, что поверил — всё-таки двоюродный брат, а, не имея достаточных оснований, поднимать руку на родственника…
(Вообще-то, если в данной ситуации кто-то и заслуживал наказания, то, в первую очередь, сам Шамиль — после случившейся пертурбации именно он не проявил должной осторожности, в незнакомом лесу расположившись, будто в родном ауле! — но когда это, где и какой командир признался бы подчинённым в своей вине?)
Палатку, конечно, немедленно свернули, и, выставив две пары часовых, до утра перекантовались в «джипах» — ничего тревожного за остаток ночи более не произошло. При солнечном свете лучший в их отряде следопыт Марат, внимательно осмотрев ближайшие окрестности, пришёл к выводу, что стоявшего на часах Мирошниченко, скорее всего, похитили: в сухой прошлогодней траве остался заметный след от увлечённого в лес тела. Который метров через пятьдесят обрывался — дальше оглушённого Григория унесли то ли на руках, то ли на носилках. Что сильно осложняло дело: Марат, к сожалению, не был ни Чингачгуком, ни Дерсу Узала и мог различать только отчётливые следы, которых на подстилке из опавших листьев практически не осталось. Разве что там, где почва была помягче, просматривались бесформенные вмятины от ног похитителей, приведшие Марата к широкому ручью и далее потерявшиеся — враги оказались предусмотрительными, ничего не скажешь. Пройдя вверх и вниз по течению метров на триста, Марат убедился, что отыскать место, где похитители вновь вышли на берег, он не может и вернулся назад — туда, где они зашли в воду. И здесь следопыта ждал маленький сюрприз: отпечаток босой ноги — не всей ступни, а большого, указательного и среднего пальцев — у самой кромки быстро текущей воды, на крохотном кусочке ни травой, ни листьями не прикрытой почвы. Судя по размерам — принадлежащий подростку.
Это открытие, как всё непонятное, в сердца матёрых бандитов вселило особенную тревогу: с какой стати среди напавших ночью на часового — наверняка профессиональных налётчиков — быть босому мальчишке? Да и вообще — не та погода, чтобы разгуливать босиком! Хоть и южная, но всё же зима. Днём, при солнце, конечно, тепло, однако ночью… да и водичка в ручье — бр-р, холоднющая! Чтобы лезть в такую босыми ногами…