До Шамиля наконец-то дошёл весь драматизм той ситуации, в которой они оказались из-за случившегося вчерашним утром фантастического перемещения — о, если бы добраться до гада, затащившего их неведомо куда! С каким наслаждением Шамиль вырезал бы его чёрное сердце! Живьём искрошил на кусочки! Увы… не только добраться, но и узнать, что это за злой колдун осмелился так жестоко подшутить над ними, не было никакой возможности. А главное: закосневшим в праведности «воинам Аллаха» было совершенно неясно, что делать дальше: да, из этого жуткого заколдованного леса следовало немедленно убираться, однако — куда? Всё радио по-прежнему глухо молчало, а на восходе солнца окончательно определившись с долготой местности, они вновь удостоверились в смущающей воображение неприятной истине: да, долгота та самая, на которой их накрыла кошмарная розовая вспышка. И если в полдень, как можно точнее измерив угол возвышения солнца, они убедятся, что и на широте находятся той же самой, то… светопреставление, не иначе! Запросто можно сойти с ума!
На своё счастье, несмотря на постоянно декларируемую ими архирелигиозность, террористы были людьми очень практичными, суевериями, конечно, обременёнными, но настоящей — «высокой» — мистике совершенно чуждыми, и испытываемый ими страх перед неизвестным не перерос в сводящий с ума панический ужас. Напротив, поняв, что вляпались в серьёзную переделку, бандиты выказали себя хладнокровными опытными бойцами. Шамиль, имеющий большой опыт партизанской войны в Чечне, когда она ещё входила в состав России, распорядился отрыть землянку и оборудовать огневые точки. «Джипы» — повергнув в изумление следящих за чужаками мальчишек-разведчиков — загнали в лес и наскоро замаскировали жердями и хворостом. Окружили лагерь примитивной проволочной сигнализацией и поставили пятнадцать противопехотных мин, но когда на одной из них, менее чем через час после установки, подорвалась косуля — сняли: в кишащем зверьём лесу обороняться с помощью противопехотных мин — идея далеко не блестящая.
Конечно, надо было бы попытаться выследить похитителей и, если удастся, попробовать вызволить Мирошниченко, но ввиду малочисленности отряда Шамиль решил подождать с этим до завтра — сначала требовалось оборудовать базовый лагерь, чтобы иметь хоть что-то своё в этом чужом непонятном мире. Очень непонятном и очень чужом — в самом деле: до сих пор похищениями людей занимались именно они — террористы — и надо же! Вдруг оказаться в таком месте, где похищают у них! Их часового! Кто и зачем? Ведь если их обнаружили, если сумели подкрасться к стоящему на часах Мирошниченко, то ночью перебить их всех, беспечно спящих в палатке, врагам ничего не стоило! Хватило бы трёх автоматчиков! Стоило только зайти с трёх сторон и открыть огонь — ни один бы не выбрался из палатки! Или таинственные враги стрелять почему-нибудь не хотели? Но почему?
Вопросы, вопросы… И ни на один из них нет ответа…
Злой и угрюмый Шамиль явно искал повода, чтобы, придравшись к Димке Ушакову, если не избить, то хотя бы накричать на него, выпустив таким образом пар, но ушлый уголовник повода к этому не давал, и командир от сдерживаемой ярости распалился до того, что готов был наброситься на любого, сделавшего хоть что-то не так. И когда в дальнем конце поляны прогремела автоматная очередь, то первым душевным движением Шамиля было, не разбираясь в обстоятельствах, желание немедленно набить морду открывшему, вопреки приказу, огонь ослушнику. И именно с этой целью командир бросился к дежурившему в том месте Тенгизу, но, сделав несколько шагов в его направлении, сообразил, что опытный Тенгиз не стал бы стрелять, не имея перед собой противника. И действительно, когда с автоматом наизготовку Шамиль приблизился к часовому, то Тенгиз, указав рукой на зеленеющий за дубами кустарник, лаконично осведомил командира:
— Там. Двое. Одного я, кажется, подстрелил.
Посланные в разведку Марат и Упырь, перебегая от дерева к дереву, достигли места вражеской засады и скрылись в кустах — изготовившиеся для отражения атаки остальные бандиты с нетерпением ждали их возвращения: сейчас вот, уже через несколько минут, разъяснится, возможно, многое! Наконец-то они увидят врага в лицо! Пусть раненого, пусть даже мёртвого — но увидят! И увидели…
…из-за кустов вышел Упырь, неся на руках совершенно голого — то ли убитого, то ли тяжело раненого — мальчишку. За ним, с двумя автоматами в одной руке и копьём и луком в другой шёл смущённый Марат. Чёрт! Выходит, что их противники — голые дикари? Но куда в таком случае их занесла эта грёбаная вспышка? Где в наше время могли сохраниться легендарные «снежные люди»?