Острый приступ интеллектуального самобичевания был, по счастью, хоть и очень болезненным, однако не продолжительным — Иркат, справившись с душевной слабостью, уже скоро ободрял растерявшихся и впавших в уныние товарищей: ничего, дескать, что чужаки умеют убивать громом! Тем почётнее будет победа над столь опасным врагом!
А то, что основная побудительная причина его безрассудных замыслов — скорейшим человеческим жертвоприношением попробовать умаслить страшно разгневанный на него дух Кайхара — напрочь ускользнула от внимания юноши, это, наверно, к лучшему: склонные к чересчур пристальному вглядыванию в себя, вождями, как правило, не становятся.
Глава 9. Голоценовый оптимум. Среди невиданных зверей. Динозавры из будущего. Проблемы, связанные с образованием полного логического девятичлена
Выбравшись из «Уазика», Сергей приятно удивился пахнувшему на него теплу: надо же! Там, где они были ещё тридцать, сорок минут назад, не меньше десяти градусов мороза, а здесь — градусов, наверное, пятнадцать тепла. Чудеса, да и только. Чтобы в ростовской области под Новый Год было пятнадцать градусов тепла — он такого не помнит. В России такое возможно разве что на черноморском побережье. Но главное, конечно, контраст: из суровой зимы — почти в лето. Ну, не совсем, разумеется, в лето — Сергей внимательно огляделся по сторонам — в лесу под деревьями кое-где снег, но и вместе с тем зелёный кустарник. Кажется — лавр.
— Голоценовый оптимум, — задумчиво произнёс присоединившийся к Голышеву Иван Адамович.
— Что? — не поняв, переспросил Сергей.
— Голоценовый оптимум, говорю, Серёга. Где-то от трёх до пяти тысяч лет до нашей эры — точнее не помню — климат на Земле был на два, три градуса теплее современного. А поскольку последние десять тысяч лет мы живём в голоценовую эпоху — вот его и назвали так. Ну, этот благодатный период.
— Не, Адамыч, и откуда ты столько знаешь? Прямо-таки не артиллерист, а энциклопедист! — поощрительно пошутил Сергей.
— И вообще — ваше поколение столько читало… аж «завидки берут»!
— Ну, Серёга, не всё поколение. Если в целом — не многим, думаю, больше, чем ваше. К тому же — у вас компьютеры, Интернет. Так что сравнивать — сам понимаешь… Да и развлекательного чтения — детективов, приключений, фантастики — в наше время было гораздо меньше. Волей-неволей приходилось их чем-то заменять. Ведь в семидесятые, в начале восьмидесятых главным бестселлером в России — представляешь? — был журнал «Наука и жизнь». Трёхмиллионные тиражи. А ещё — «Вокруг света», «Знание — сила». Эти, правда, поменьше, но всё равно: никаким современным «глянцевым» изданиям такие тиражи и не снились. Ну, и я… почитывал, как понимаешь… а поскольку голова не совсем дырявая — вот и сохранились кое-какие сведения.
Свою информированность по части палеоклиматологии обстоятельно объяснил Иван Адамович. И, осмотревшись вокруг, обратился к Голышеву с вполне уже конкретным вопросом. Вернее — вопросом-размышлением.
— «Уазик», Серёга, как? Прятать будем у речки — здесь? Или поищем место повыше? А то чёрт её знает эту — к нашим дням давным-давно пересохшую — речку. Вдруг да во время сильных дождей она разливается? А климат в Голоценовом оптимуме был не только более тёплым, но и более влажным. Так что…
— Повыше, говоришь? Пожалуй, Иван Адамович… Тебе, как «специалисту» по древностям, и карты в руки. Впрочем, — Сергей перевёл взгляд на быстро несущиеся, мутные водяные струи, — тут и особенным специалистом не надо быть. Сразу видно, что нрав у этой речушки пакостный. Не знаю, как в «твоём оптимуме», а в наши дни палатку на берегу такой я бы не поставил.
В разведку Сергей отправился с Юрием Меньшиковым. Ивану Адамовичу, по его мнению, следовало находиться при автомобиле: бегать, в случай чего, в его возрасте особенно не побегаешь, а вот организовать оборону — вполне. А если — втроём, то оставлять Ольгу на одного Олега… несмотря на всё, рассказанное этой женщиной, свыкнуться с мыслью, что ни в какой защите она теперь не нуждается, Сергей до сих пор не мог.
Подходящая одинокая роща на небольшой возвышенности отыскалась метрах в трёхстах от речки — примерно в полутора километрах вверх по течению. И за время их недолгой — менее двух часов — разведывательной «экскурсии» Голышев с Меньшиковым встретили множество разнообразного, почти непуганого зверья. Прямо из-под ног вышмыгивали зайцы, между деревьями сновали то ли лани, то ли косули, то ли антилопы, а может быть, и газели — ни Сергей, ни Юрий не являлись столь хорошими натуралистами, чтобы определять виды быстро мелькающих то там то сям животных — шагах в пятистах от них важно прошествовало стадо туров, которых лейтенант принял то ли за зубробизонов, то ли за перекормленных антилоп гну. Прокрадывались лисы, по деревьям носились белки и, кажется, куницы — охотничий, словом, рай. Главным образом, вероятно, потому, что охотники в этих краях если и были, то никак не в обременительном для данной экосистемы количестве — да, из-за обилия и разнообразия встреченного ими зверья Голышев с Меньшиковым пришли к выводу, что людей здесь немного. А вот волков, скорее всего, хватает. И не только волков. Вероятно — и рысей, и барсов, и… тигров? А правда — пять, семь тысяч лет назад водились по Дону тигры? Когда, в отличие от наших дней, эта местность была лесистой, тёплой и обильной всяким зверьём? А почему бы и нет? Во всяком случае, Голышев с Меньшиковым в шутку решили, что будь бы они тиграми времён голоценового оптимума, то устроились бы в этих местах с большим комфортом: затаись на несколько минут за любым кустом — пища прямо «к столу» пожалует.