Вообще-то всякой крупной живности здесь хватает — совсем недавно они сами видели небольшое стадо то ли буйволов, то ли зубров, то ли бизонов, то ли каких-то других здоровенных рогатых тварей. К тому же, почти наверняка в местных лесах водятся и лоси, и медведи, и большие олени, но… эти нечёткие следы ни Сергею, ни Юрию не понравились с первого взгляда! Уж больно они какие-то не такие… не «копытные»… не глубокие, то есть, вмятины, а нечто смазанное — крадущееся… ну, да! Следы эти принадлежат явно не травоядному! Однако — хищник таких размеров?.. судя по ширине шага — а о длине ступни из-за расплывчатости отпечатков на амортизирующей лиственной подстилке судить было трудно — хищник этот должен быть величиной с быка! Причём — быка-рекордсмена! Не менее тонны весом! Жуть — да и только. Встретиться с плотоядным зверюгой таких размеров… не лучше ли им для шалаша поискать другое место? Ага! Где гарантия, что в следующий раз этой твари не захочется прогуляться именно в той роще, в которой они устроятся на ночлег?
— Слушай, Юра, ты, кажется, с севера? — неуверенно обратился Голышев к своему спутнику.
— Из Архангельска, Серёга, — от волнения Меньшиков, не заметив, впервые в отношении Сергея использовал уменьшительно-доверительное обращение, — но только с медведями, если ты это имел в виду, не знаком. Я же ведь горожанин, а они — в тайге. Но всё равно… мне почему-то кажется, что таких больших медведей не бывает. Ты только глянь — это же такая махина…
— Вообще-то, — не получив поддержки у Юрия, Сергей стал рассуждать вслух, — американские гризли… и у нас на Камчатке… тоже здоровые… но чтобы такие?.. не знаю… а вот что, Юра, — Голышев вдруг додумался до давно напрашивающегося решения, — чего гадать. Давай-ка пройдёмся по этому следу. Может быть на голой земле он отпечатался где-нибудь почётче?
Действительно, на выходе из рощи, где лиственная подстилка была потоньше, отпечатки стали проявляться всё явственнее — и наконец:
— Ух ты, какие когти! — Не сдержал изумления Меньшиков, увидев на влажной голой земле очень чёткий след от гигантской лапы. — И, по-моему, — не медвежьи. Ну, не когти, а вообще — след не медвежий.
Сергей присмотрелся. Более всего этот след казался ему похожим на волчий или собачий. Но только… знаменитая Баскервильская собака у этого чудовища могла быть разве что слепым кутёнком! Визжащим под брюхом у та-а-акой мамы! Спаси и помилуй, Господи! От встречи с эдаким монстром.
Сергей остро пожалел, что «Калашников» у него на сей раз без «подствольника». Если придётся иметь дело с такой зверюгой, то граната бы — в самый раз. А пулями?..
— Юра, как ты думаешь, наше оружие против этой милой «собачки» — не курам на смех? Особенно — мой автомат. Да и твой карабин тоже, к сожалению, не на слона.
— Главное, Серёга, правильно попасть… — немного подумав, ответил Меньшиков, — если спереди, то — между глаз. Если сбоку, то между глазом и ухом. А по туловищу — да. Бесполезно. Если даже какая-то из наших пуль и заденет случайно сердце, то пока эта тварь умрёт — от нас от обоих останется только мокрое место. Эх, сюда бы «винчестер» — да с разрывными пулями!
Следы неизвестного зверя вели прямо к реке и обрывались у самой воды — вероятно, напившись, «собачка» переплыла на другую сторону. Это, конечно, радовало, но… что могло помешать ей вернуться назад? Если зверь без колебания зашёл в речку — то водобоязнью он явно не страдает.
Немного посовещавшись на берегу, Сергей с Юрием решили пройти по следам в обратную сторону — им представлялось важным выяснить, случайно ли монстр пересёк облюбованную для лагеря рощу или где-то поблизости у него постоянное логово: устраиваться на ночлег рядом с хищной громадной тварью было бы не совсем разумно. А попадающиеся то там то сям, особенно у воды, отпечатки чудовищных когтей почти не оставляли сомнения: неизвестный громадный зверь — хищник. Сергей, правда, вспомнил, что некоторые вполне безобидные твари — вроде гигантского муравьеда — тоже имеют очень большие когти, но… ни у него, ни у Юрия почему-то не возникло ощущения, что хозяин этих следов придерживается диеты из насекомых. Что-то уж больно они зловещие — эти отпечатки громадных лап! И, если приглядеться, хоть и похожи на волчьи или собачьи — да не совсем. Не говоря об ужасных когтях — более удлинённые: то есть, стопа имеет несколько иные пропорции — так что оборотень-переросток или мутировавшая собака Баскервилей, скорее всего, отменяются. Тем более, что в двух, трёх наиболее чётких отпечатках просматривается нечто неуловимо кошачье. Да и медвежье, пожалуй, тоже. Словно бы этот монстр ещё не совсем определился — кто он: кошка? медведь? собака? Хотя, конечно, Голышеву с Меньшиковым было от этого не легче: кем бы эта жуткая тварь ни являлась, а сожрать способна за милую душу.