И только-только они втроём забрались в «Уазик» — всё вокруг озарилось сначала розовым, затем зелёным, а потом золотистым светом. А ещё через миг всё исчезло — с чмокающим хлопком четвёртый инвариантный мир свернулся в виртуальную сингулярность второго рода. Вытолкнув актуализовавшие его объекты в девятнадцатимерный континуум Большого Облака.
Поглядывая из окон парящего наподобие аэростата «Уазика», Ольга, Иван Адамович и Олег во все глаза искали хоть каких-нибудь границ в окружающей их беспредельности. Голубой, лиловой, синей, сиреневой, розовой, золотистой, жемчужной, белой — с проскальзывающими время от времени меж облачными громадинами гигантскими бесшумными молниями. Не имеющей ни верха, ни низа — насквозь пропитанной лучезарным светом, но без каких бы то ни было намёков на Солнце.
— Оленька, где мы? — когда к изумлённому Ивану Адамовичу вернулся дар речи, то не столько затем, чтобы получить ответ, сколько из-за растерянности и замешательства он обратился к жене.
— Не знаю, Ванечка, — ответила тоже смешавшаяся Ольга, но сразу же уточнила: — Нет… теперь, кажется, знаю… не на Земле… и вообще — не в нашей Вселенной… в другом измерении…
Услышав это «исчерпывающее» дополнение, Иван Адамович успокоился и закурил «беломорину». Однако юное любопытство Олега этим ответом женщины не было удовлетворено, и он, немного помявшись, смущённо переспросил:
— Оля, простите, пожалуйста, но если мы в другом измерении, то почему здесь всё, как у нас на земле? Ну, не на земле, конечно, а в воздухе? Будто на планере или на воздушном шаре. Нет, я на них не летал, но из окна самолёта видел. Похоже. Ну — когда над вершинами облаков. Только здесь они почему-то со всех сторон — ни верха, ни низа. Хотя…
Олег вдруг обратил внимание на одну существенную, если не сказать, парадоксальную особенность.
— Низ, кажется, есть. Ну — там, где днище «Уазика». Мы ведь будто вращаемся… а может, и нет… может, это облака вокруг нас вращаются?.. но всё равно… если здесь только воздух, то почему мы не в невесомости?.. Ну, как космонавты?.. не плаваем по кабине?..
— А правда — почему? — заинтересовавшись этим наблюдением Олега, скорее сам у себя, чем у Ольги, спросил Иван Адамович. И сам тут же ответил. — Наверно, искусственная гравитация… которая меняет своё направление в зависимости от положения наших тел. Так — чтобы в сторону ног… ничего не скажешь — позаботились… ну, эти — которые забросили нас Бог знает куда… в другое, понимаешь ли, измерение… создали условия… и воздух, как на Земле, и тепло, и даже искусственная гравитация… вот только есть и пить… еды у нас, правда, немного есть, а вот с водой…
— Два литра «пепси» и литр минералки, — с озабоченностью в голосе отозвался Олег, — может быть, у Сергея Геннадьевич — в сумке?
— Ага, знаю я, чего у Серёги в сумке, — скептически хмыкнул Иван Адамович, но молнию всё-таки расстегнул: — Так: водка, ещё водка… и ещё… «Рислинг», бутылка «Донского игристого»… а это? Ишь ты! Молодец Олежек! Две минералки! Но всё равно… даже если наведём строгую экономию и «Донское» с «Рислингом» будем держать за воду… пять с половиной литров жидкости… дня на четыре — не больше… да и то… завтра уже ох как будет хотеться пить…
И не успел Иван Адамович горестным вздохом подкрепить высказанное сожаление, как вокруг «Уазика» сгустились тучи, и по стёклам забарабанили крупные капли дождя.
— Надо же! — обрадовано воскликнул Олег и, опустив стекло, выставил наружу согнутую лодочкой ладонь и через несколько секунд втянул назад полную пригоршню прохладной влаги. Поднёс ко рту и с хлюпающим звуком выпил. — Дождевая! Вкусная! Озоном пахнет! Надо набрать во что-то. Иван Адамович — у вас ничего такого?
Пока Иван Адамович соображал, во что можно набрать струящуюся снаружи воду, Олег вновь выставил руку за окно, и вдруг, к его изумлению, дождевые капли стали сгущаться в подобие прозрачной чаши. Опасаясь, что это призрачное образование вот-вот растает, Олег бережно, как священную реликвию, внёс её в машину и протянул Ольге.
— Оля, попробуйте.
Ольга пригубила и передала чашу Ивану Адамовичу. Тот, немного отпив, без особенной заинтересованности констатировал: — Годится. Дождевая, конечно, дистиллированная… — и после некоторой паузы, собравшись с мыслями, вдруг выпалил: — Оленька, они что?! Будут выполнять все наши желания? Только заговорили о воде — дождь! Олег подумал о какой-нибудь посудине — хрустальна чаша. Ну, не хрустальная, конечно… скорее уж — ледяная… только тёплая и не тает…