— Оленька, погоди, — поражённый сказанным, забыв о вежливости, перебил Иван Адамович, — мы сейчас — что? Как бы — внутри огромного Мозга?! И он подавляет наши — в основном, конечно, твои — телепатические способности?
— Знаешь, Ванечка… — Ольга на миг задумалась, — если грубо — то где-то, примерно, так. Не совсем подавляет… во всяком случае — у меня… но — затрудняет… главное, однако, не это. Я, кажется, поняла… ну, зачем Омега-Центру понадобилось тащить нас сюда… разрыв метасознания… нет, не совсем разрыв… я здесь могу получать информацию от психосимбиота, он от меня — нет…а без моего творческого — человеческого — начала сам по себе психосимбиот ни на какие активные действия не способен… а просто развести нас по времени — нет… ничего бы у Омега-Центра не поучилось. Ведь только до пятого уровня континуума течение времени жёстко детерминировано — ну, задаётся его количеством и, следовательно, общими параметрами системы… а я — как симбиот Ольга 47 — актуально существую уже на семи уровнях континуума…
Иван Адамович этот поневоле путаный, сбивчивый и, соответственно, малопонятный монолог жены интерпретировал, применительно к настоящему положению вещей, как не оставляющий простора для оптимизма:
— Значит, Оленька, нам в этом грёбаном Облаке — суждено болтаться до скончания дней? По воле веющих в этом гигантском Мозгу ветров?
— Не думаю, Ванечка… в любом случае… даже, если у нас ничего не получится… а у нас не может не получиться… ведь Координатор Малой Ячейки практически уже наш… ему только определиться с выбором… а что установленное Арбитром Большое Равновесие не является совершенным — он уже понимает… и, значит, скоро определится… и тогда мы сможем актуально образовать полный логический девятичлен! А ведь актуальный девятичлен — это не просто существование на девяти уровнях континуума! Нет! Это — своя система! Которая может осуществить свою квазипульсацию! И погибшую цивилизацию F8 из виртуально-отрицательного состояния вернуть к актуальному существованию в положительном пятимерном континууме!
Сказанной с налётом религиозного фанатизма, последней фразой Ольга будто бы подвела итог своих рассуждений. Услышав в голосе жены эту опасно прозвучавшую нотку, Иван Адамович очень обеспокоился и про себя решил никаких, способных спровоцировать неадекватную, по его мнению, реакцию, вопросов ей больше не задавать: попали в это чёртово Облако — ну, и попали! И Бог с ним! А каким образом, что оно из себя представляет и, главное, насколько и как из него выбираться — не сейчас! Ведь сейчас его ненаглядной любимой девочке и без того неимоверно трудно! И мучить её вопросами, на которые или вообще нет ответа, или он не доступен человеческому (его) сознанию — свинство!
Олег, одновременно с огромным интересом, едва ли не разинув рот, слушающий Ольгины откровения и с не менее жадным любопытством, во все глаза, следящий за проплывающими за окнами «Уазика» фантастическими облачными нагромождениями, вдруг воскликнул:
— Земля! Остров или другая какая суша! И нас — прямо к ней! Несёт, значит, ветром.
Этим восклицанием Олега оторванные от своих — Иван Адамович невесёлых, а Ольга «запредельных» — мыслей, муж и жена, повинуясь всколыхнувшимся в них нежности и состраданию, мгновенно переглянулись, взглядами успокаивая друг друга, и перевели глаза в направлении вытянутой руки Олега. Действительно: справа по курсу сияло Нечто. Огромное, похожее на клубящиеся вокруг облака, но, в отличие от них, неподвижное. Будто бы построенное вперемешку из лёгкого резного мрамора, тёплого льда и бледно-изумрудной травы. А также: старинной позеленевшей бронзы и дымчатого хрусталя — с тёмно-голубыми вкраплениями чистых высокогорных озёр.
По мере приближения к этому летающему острову, «Уазик» разворачивался днищем к «небесной тверди» и на небольшую, уютную лужаечку «приземлился» на все четыре колеса.
Увидев в воспринимающем инфракрасное излучение бинокле ползущих в траве лазутчиков, Шамиль понял, что не ошибся в своих расчётах: мужества этим мальчишкам не занимать! Всего несколько часов назад пали, скошенные пулемётным огнём, многие из их товарищей, и — пожалуйста! Уцелевшие так быстро оправились от сокрушительного разгрома, что сразу же, дождавшись темноты, пустились по следам учинивших жестокую бойню чужаков. Которые, ко всему прочему, должны были в их глазах выглядеть если не богами, то, как минимум, могучими колдунами. Умеющими с большого расстояния убивать Громом. И, тем не менее — не побоялись. А ведь когда командир высказал предположение, что уже этой ночью юные дикари вышлют своих соглядатаев, с ним согласились только Тенгиз с Ушастым. Да и то — без особенного энтузиазма. И, как сейчас выясняется, очень хорошо, что у него хватило решимости настоять на своём — ползут! В ночной темноте полагая себя невидимыми!